И мне уже не надо было никакого подтверждения, доказательства или даже объяснения. Всё это читалось в озарённых пламенем глазах. Не нужно было ничего грандиозного или трагического, чтобы сотворить этот момент. Не нужно было лишних ритуалов: только долгий и одним нам понятный взгляд глаза в глаза. Мы глядели друг на друга, пока наружу не стал пробиваться беззаботный дурашливый смех. Всё, что начинало казаться мгновением, вновь обращалось в целую жизнь, прожитую историю, которую снова можно было разделить на двоих. Внутри меня разрасталось чувство невиданной лёгкости, заполняло каждую клеточку, выталкивало всю черноту из души, пробивалось лучами счастья сквозь треснувшую корку очерствения. Джек всё сверкал довольной улыбкой, слегка приподняв подбородок. В какой-то момент я почти сравнила себя с воздушным шариком, что вот-вот заполнится гелием и взлетит.
— Нет. — Я встала в позу оловянного солдатика. — Это — не реальность.
Кэп с красноречивым недовольством воззрился на меня снизу вверх.
— А что не так, дорогуша?
— Именно! — прихлопнула я в ладоши с мазохистской радостью. — Да! Всё слишком просто. Слишком так. Так, как я хотела, как сочиняла в голове. До последнего слова!
Пират закатил глаза.
— И зачем было такой момент портить, — пробурчал он. — Чем он плох?
Я бухнулась на песок и перевернулась на спину.
— Тем, что ненастоящий. И вообще, — я закрыла глаза, — в этом мире редко что-то получается так, как я задумала.
— Ещё чуть-чуть… — неслышно прошептали губы. Что-то навязчиво покалывало в бок, отрывая от приятных грёз. Сонные помахивания не произвели никакого эффекта на назойливое существо. Я принялась шарить рукой в надежде найти одеяло. Но нашла чью-то голую ступню. Ладонь застыла, распознав под пальцами лодыжку с выступающими костями. Полная искреннего желания отчитать нарушителя законного отдыха я поочерёдно подняла веки. Взгляд тут же упёрся в смуглые ноги почти у самого моего носа. Ноги кривоватые со множеством шрамов и самодельными браслетами из костяшек над коленями. Пока внутреннее «Я» испускало нервозное «О-о-о-й», взгляд пополз вверх. Надо мной высился крепкий плечистый воин с угрожающе касающимся плеча копьём. По сильно загорелой коже местами расходились разводы жёлтой краски, глаза аборигена обрамляли чёрные круги, из-за чего глазные впадины выглядели до жути устрашающими. Я приподнялась на локтях и обернулась за спину.
— Слишком крепко спите, мисси, — карикатурно хмыкнул Джек Воробей.
Доброжелательные местные жители окружали плотным кольцом и для верности наставили на нас копья с металлическими наконечниками. Пираты сидели кружком со связанными спереди руками, помимо этого сквозь путы проходил общий толстый канат, на который пленников нанизали, словно бусины на леску. Всё имевшееся оружие грудилось в одной куче ближе к лесу. Пока беглый взгляд скользил меж обветренных лиц, руки все плотнее стягивала верёвка. Я села на колени.
— А Барбосса? — Без ворчливого старого пирата ситуация выглядела недостаточно драматично.
— Чёрт его знает, никто не видел, — отозвался кто-то.
Взгляд скользил меж лиц все быстрее и испуганнее.
— А Джеймс? Где Джеймс? — Я требовательно глядела на Джека.
Кэп отклонился в сторону. За его спиной чуть поодаль стояли двое туземцев, обсуждали что-то, поглядывая под ноги. Уитлокк лежал на спине с закрытыми глазами, правая рука покоилась чуть ниже рёбер — на расплывшемся ярко-алом пятне.
— Джеймс! — завопила я, срываясь с места. Верёвки обожгли руки, меня рвануло назад с неистовой силой. — Что вы сделали, сволочи?! — заорала я на аборигенов, кувыркаясь в песке в борьбе с путами. Никто и головы не повернул. А пираты молча изучали хмурыми взглядами собственные колени. Только Барто нервно елозил на месте. — Пусти! — Я остервенело дёрнула верёвку, но узел лишь до боли затянулся на запястьях. Угрожая копьями, аборигены принудили всех подняться и выстроиться покорной вереницей. Меня рывком поставили на ноги, как марионетку. — Джеймс! Ты слышишь меня? Дже!.. Ауч! — Туземец, что вязал руки, в молчаливом спокойствии легко кольнул меня в бок, не тратя слова на приказы. Повязанный пиратский отряд покорно двинулся вперёд. Я упиралась — меня тащили. Те двое, что обсуждали судьбу Уитлокка, примкнули замыкающими. Их тёмные глаза не выражали ничего человеческого. — Заберите его! Ему нужна помощь! Понимаете? Или дайте мне помочь! Дайте… — Феникс приоткрыл глаза, даже шевельнул рукой, будто в попытке меня удержать. — Джеймс! Не сдавайся! Слышишь! Борись! — Я рухнула на колени, отказываясь добровольно шагать. Несколько ярдов, причиняя жуткую боль, верёвка утаскивала меня прочь. — Пустите, пустите меня! — Замыкающие с равнодушной лёгкостью подхватили меня под руки, волоча по земле. Мои истеричные, умоляющие, злобные крики беспокоили разве что укрывшихся в зарослях птиц.
