Я мало что понимала, но сознаваться в этом мешал стыд, ведь капитан Воробей говорил о том, что было бессовестно пропущено мной мимо ушей в пору подготовки к экспедиции, ибо тогда разум занимали проблемы иного рода. Поэтому приходилось теперь ловить и соображать на лету, и при этом не забывать напускать на себя вид знающего человека.
— Возможно, ты прав, — качнул головой Феникс, — но что нам это даёт? У нас нет карты, и главное — у нас нет корабля.
Джек тут же нашёлся:
— Ну, по крайней мере, мы знаем, где находимся.
От подобного заявления мало кому полегчало, ибо пленнику не приносит радости осознание, в какой именно он темнице. Всем не терпелось рассмотреть галеон поближе, всё ещё теплилась надежда, что с его помощью можно будет убраться отсюда. Я подобными иллюзиями себе не тешила. На сегодня было достаточно сообщения, что на острове относительно безопасно, есть еда и вода, а по наши души не рыскают кровожадные враги. «Соседи» с отливом не объявились, по какой-то причине не решаясь ступать на эту землю или не зная, что мы перебрались сюда.
До заката оставалось не так много времени, поэтому разведывательную экспедицию отложили до завтра. Вечер был скуп на разговоры, а ночь изматывающе длинной. Следующим утром в напряжённом молчании мы двинулись к месту находки.
— М-да уж, на этой развалине только на тот свет можно, — прокомментировал мистер Бэтч, когда все замерли рядом с выброшенным на берег кораблём.
Тут же разбрелись кругом, разглядывая истлевшую краску на бортах и пиная валяющиеся под ногами обломки рангоута. Первым делом попытались разгадать название на корме, но от него остались лишь несколько букв, зато всех удивили сохранившиеся почти полностью стекла в кормовой каюте. Безымянному кораблю повезло обрести вечный покой меж двух скал, что защищали его от буйного нрава погоды и штормов, приходящих из-за моря, оттого трудно было с уверенностью определить, как долго парусник почивал в этой импровизированной могиле. С правого борта зрелище было ещё печальнее: в днище и в борт ближе к носу впивались каменные клыки, что не давали судну сползти в море, обрекая его на медленное разложение в дразнящей близости от воды. Пока я с обывательским видом пыталась сунуть нос в одну из дыр, экспертные умы заключили, что раньше на этом месте протекала река — после неё осталась нанесённая течением каменная дорога, уходящая в глубь острова, — и корабль по какой-то причине застрял в дельте. Со временем вода ушла или река засохла, так судно и оказалось обречено на иссыхание.
Подняться на борт пожелали не все. Любопытство било через край, но кого-то сдерживало опасение быть погребённым заживо среди истлевшего дерева, кого-то суеверный страх, а кого-то незажившее плечо. Затем стал резонный вопрос: кого отправить первым? «Самого лёгкого», — адресовал мне доброжелательный взгляд Воробей, а я ответила саркастичной ухмылкой.
— В таких случаях принято что-то говорить? — вдруг остановился Джеймс у самого трапа.
— Вполне сойдёт: «Да помилует Господь мою душу», — криво улыбнулся Барбосса.
Феникс закатил глаза и осторожно ухватился за нижнюю балясину, на высоте вытянутой руки. Раздался стон потревоженного забытья. Деревяшка выдержала. С опаской перебирая по рейкам, Джеймс ловко карабкался наверх. У шпигатов пират приостановился, осматривая палубу, затем сделал финальный рывок и забрался на шканцы. Все затаили дыхание; стучали сердца, да шумели волны. С борта галеона не доносилось ни звука. Наконец Уитлокк показался над фальшбортом.
— Забирайтесь. — Все тут же сделали шаг вперёд. — Только не все разом, здесь всё на ладан дышит.
Следом полез Барбосса, затем Джек, Барто, я, Бойль и Флойд. Мы застыли неровной окружностью, не зная, куда ступить дальше. Кругом не было ничего особенного: остатки канатов, такелажа, обломки реев, приросшие к палубе пушки; грот-мачту рассекала уходящая к топу трещина. По спине прошёлся неприятный жутковатый холодок. В голову полезли мысли о призраках, я даже несколько раз опасливо оглядывалась. «Ну что там?» — донеслось с земли, в ответ Флойд лишь махнул рукой. Меж тем капитаны обменялись взглядами и сошлись во мнении, куда идти дальше. Стараясь держаться ближе к борту, Уитлокк двинулся к корме, ступая будто не по палубе, а по первому зимнему льду. Я не утерпела и заскользила следом. Ближе к продольной оси корабля в настиле зияли дыры, под сапогами доски похрустывали, сыпалась труха в давно не смолёные щели. В нескольких ярдах от перекошенных двустворчатых дверей Уитлокк приостановился. Я замерла. Звонко скрипнуло, хрустнуло и затихло. Джеймс к чему-то прислушивался, ко мне скользнул его слегка отстранённый взгляд. Губы успела тронуть ободряющая улыбка, как вдруг Феникс с силой оттолкнул меня.
— Джеймс! — сорвался испуганный визгливый крик.
