— Простите, мисс, я не в настроении для торжественных речей! — саркастично прохрипел старый пират и налёг на плиту. Я отступила на шаг, чтобы камень не расплющил ноги. От напряжения на обветренных пятнистых руках Барбоссы проступили вены — крышка не поддалась. Одноногий запыхтел, всем весом налегая на плиту, затем потянул в обратную сторону — без толку. Помощь других капитанов не принесла никаких результатов.
— Наверняка, здесь тоже какой-то секрет, — вынес вердикт Воробей.
Я закрыла лицо руками, качая головой.
— Именно, — сорвался вздох, — по законам поисков сокровищ всё не может быть так просто. Где ловушки, испытания и прочие меры безопасности? — Пираты дружно проигнорировали меня.
Барбосса злобно стукнул по сундуку кулаком, затем медленно расправил ладонь и скребанул когтями налёт. Откололась небольшая пыльная пластина. Пока шкипер очищал поверхность, Джек Воробей возился с крышкой, пытаясь вставить лезвие сабли в щель. Уитлокк осматривал площадку на предмет рычага или секретного «ключа». Капитаны, орудовавшие с сундуком, ненавязчиво отстранили меня подальше.
Я нервно постукивала ногой, скрестив руки на груди.
— Боже, я сейчас сгорю от нетерпения!
Кэп разочарованно убрал саблю и за между прочим ответил:
— Что ж, тогда финалом насладятся твои тлеющие останки.
Внимательный кареглазый взгляд изучал каждую трещинку на камне, каждый выступ. Пальцы пирата аккуратно прошлись по боковым стенкам, затем Джек переключился на поверхность крышки: Барбосса как раз закончил её очищать. Я вытянула шею и заинтересованно закусила губу. Воробей наклонился к самому сундуку и едва ли не кончиком носа прошёлся по вырезанным в камне рисункам: на первый взгляд, две чаши, соединённые несколькими волнистыми линиями.
— Смотри, надпись, — указал Гектор на торец крышки. Глаза Джека моментально сместились туда.
— Испанский. Опять, — недовольно пробурчал пират. — Если я правильно понимаю…
— «Человек не откроет», — безэмоционально закончил Уитлокк из-за его плеча. Воробей дёрнул подбородком. — Теперь не так туманно.
Джек резко выровнялся. Весь его вид говорил о натянутом до предела самообладании, и, будь мы на борту «Чёрной Жемчужины», принадлежи её команде, капитан с радостью спустил бы на нас всех собак и собственное кипящее разочарование.
— Чудно! — Воробей упёр руки в бока. — У кого есть идеи?
Идей не было ни у кого. Ещё несколько часов кряду мы провели около сундука в бесплодных попытках разгадать очередную головоломку или взломать сокровищницу силой. Джек не прекращал ворчать, мол, «некоторым леди не мешает держать язык за зубами», а не жаловаться, что всё слишком просто. Я отвечала мудрым молчанием, нисколько не чувствуя за собой вины. Постепенно пещеру заполнила духота, и капитаны приняли волевое решение возвращаться. На обратный путь мы затратили втрое меньше времени, Барто нёсся впереди всех чуть ли не бегом, увлекая за собой остальных.
Небо золотилось закатом. Несмотря на уязвляющую самолюбие некоторых неудачу, на свежем воздухе настроение окрасилось оттенками позитива. Дышалось свободно. Ночевать решили в каменном колодце. Собрали дров, запылал костёр, желудки пополнились запасённой едой и ромом. Разговоры велись неохотно, через силу, чтобы разогнать тоску. Капитан Воробей, как и Барбосса, был погружен в свои мысли и на происходящее никак не реагировал. Уитлокк в который раз листал дневник испанца, и, мне думалось, что он галантно берёт самоотвод, прячется за дряхлыми страницами, чтобы не встречаться со мной взглядом.
Я сидела в обнимку с бутылкой рома, позабытой кэпом. Взгляд потонул в глубине костра. На душе снова стало скверно. Мыслить не хотелось, потому что думалось не о том. В очередной раз бросив украдкой взгляд на капитанов с их философской задумчивостью на лицах, я поймала себя на радости — совершенно неуместной, с их точки зрения. Очередная головоломка давала отсрочку, может, и не существенную даже. Но сейчас Эфир Власти — точно таймер на бомбе замедленного действия. Как только он окажется, так сказать, в наших руках, всё изменится — как по щелчку. Не будет больше мирных посиделок, дружеских подтруниваний и ромовых советов. Конкуренция разгорится по новой, только теперь правила игры станут куда жёстче. Каждый устремится поскорее избавиться от поводка на шее, а участь бывших союзников будет беспокоить не больше, чем судьба встречного прохожего пьяницы. Станет ли невозможность выбраться с острова сдерживающим фактором? Или первые проигравшие составят компанию скелетам в пещере? Близость камня вопреки ожиданиям не стала спасением. Продираться к нему сквозь тернистый путь, сражаться, искать, мечтать об обретении — в этом был пиратский дух, авантюризм, да даже пресловутая романтика. Мы думали о здесь и сейчас, но после находки этого дня вряд ли кто-то не продумал дальнейший ход партии. Клинки неизбежно оголятся, вопрос только в том, как скоро это произойдёт.
