По окончании совета я почти успела завалиться в гамак, как меня нашёл Ошин Кин с лаконичным посланием: «Эй, мисс, тебя ждёт капитан Уитлокк в трюме. Для личного разговора». С губ готов был сорваться едкий ответ по поводу таких разговоров, но Кин, выпалив всё на одном дыхании, тут же исчез из поля зрения. Не было ни малейшего желания после долгого и насыщенного разговорами дня переживать очередное душеизлияние, но я всё же направилась вниз скорее затем, чтобы окончательно расставить всё по местам.
Трюм тонул в плотном полумраке; кто-то предусмотрительно зажёг пару слепых фонарей. От сырой затхлости защербило в носу. «Уитлокк?» — негромко позвала я. Где-то на корме заскрипели доски. Миновав вязанку бочек, я скользнула пальцами по переборке, заглядывая в пустующий отсек. За спиной прозвучали знакомые шаги. Я искривила губы.
— Барбосса. — Шкипер выступил из темноты, изучая меня скрупулёзным взглядом. — Ясно, не Уитлокк звал меня. — Напряжённо поджались губы; я отступила на полшага, спиной упираясь в переборку.
— Что тебя так пугает? — сузил глаза старый капитан.
— Одноногий пират, заманивший меня в трюм.
Гектор приблизился на пару шагов и слегка запрокинул голову.
— Назовём это разговором по душам. Идёт? — оскалился он.
— А она у тебя есть, душа-то? — тут же ехидно отозвалась я. Барбосса неоднозначно ухмыльнулся.
Эфес шпаги касался руки: чтобы достать клинок, ушло бы меньше секунды. Вместо этого, презрительно цыкнув, я решительно направилась прочь. Тут же в запястье впились длинные мозолистые пальцы с когтями. Барбосса резко рванул меня за руку, так что я едва устояла.
— Пусти! — требовательно вскрикнула я, пытаясь вырваться.
— Эй! Камень! Ты коснулась его?
— Нет! — моментально слетело с языка.
Зазвенела тишина. Холодные глаза прижигали меня подозревающим взглядом. От хватки на запястье горела кожа, предвещая красочный синяк.
— Врёшь, — наконец протянул пират с хищным оскалом.
— Отпусти меня! — сорвался громкий эмоциональный визг.
Резким движением Барбосса отшвырнул меня к борту, точно мешок с соломой. Рана на ладони тут же заныла, встретившись со стрингерами. За те несколько секунд, что Гектор ковылял ко мне, в голове сложился чёткий и действенный план по спасению, а заодно и избавлению мира от подобного мерзавца. Однако сейчас его смерть вызвала бы слишком много вопросов, поэтому я избрала другую тактику. Приблизившись, Барбосса рывком поднял меня за шиворот и пригвоздил к борту. Когтистая лапа с силой сжала моё горло.
— Отстань!
— О, не строй из себя невинную овечку! Я вижу… Думаешь обвести всех вокруг пальца, да? Где же твои благородные помыслы, а?
— Я… я не понимаю… — испуганно тараща глаза, пролепетала я.
— Сейчас я задам только один вопрос, так что хорошо подумай, ибо от ответа зависит твоя жизнь.
— Помог!.. — крик потонул в хрипе.
— Цыц, — холодно выплюнул пират. — Что, вздумала найти другую часть? — Я сглотнула нервный ком. Барбосса что-то углядел в моих глазах, потому что протянул неуместно довольно: — Ага, это уже другое дело. Тем лучше…
Я вновь завопила не своим голосом, хотя вряд ли отчаянный крик покинул недра корабля. Хватка начала сжиматься, опасно лишая воздуха. Понимая, что у этого диалога фатальный конец, я уже готова была воспользоваться кортиком в сапоге, но слух уловил торопливый топот и возбуждённые голоса. «Живее!» Ладони впились в руки Барбоссы. Глаза безумно таращились на его обветренное лицо.
— Барбосса! Пусти её! — Феникс влетел в трюм, держа палец на спусковом крючке пистолета. За ним ввалился Бойль, кто-то из матросов и Джек.
— Мерзавка… — процедил шкипер. Я ответила дерзким взглядом.
— Живо!
Пальцы разжались. Я рухнула на палубу, заходясь хриплым кашлем и часто и испуганно шмыгая носом.
— Ты принимаешь проклятье за благословение, — бросил Барбосса напоследок, прежде чем удалиться гневной поступью. За ним следом исчезли и матросы.
Уитлокк помог мне подняться и тут же отстранился.
— Что это между вами произошло, дорогуша? — полюбопытствовал Воробей.
— Между нами?! — сипло возмутилась я. — Он… заманил меня… твердил что-то про камень и решил придушить. Он спятил!
— Да уж, — весомо протянул Джек, — нервы у Гектора уже не те что прежде. — При этом его взгляд задержался на моем лице дольше обыденного, точно выискивал тени ускользающих подробностей.
