— И для этого сумасшедшего предприятия мне как раз-таки и нужен: непотопляемый корабль Тёрнера, смекалка Воробья и упорство Уитлокка.
Демонстративно игнорируя приставленный к горлу клинок, Астор Деруа неспешно поднёс бокал к губам, помедлил, сделал большой глоток и только потом качнул рукой, оживившись.
— Я вас узнал. Мышонок, что жался к окну в каюте англичанина. — Так и подмывало расхохотаться ему прямо в лицо. Его губы искривил противный оскал. — И, похоже, мышонок стал крысой. — Словно бы с удовольствием наблюдая мгновенно ожесточившийся взгляд моих глаз и вряд ли полагая, что в ту секунду я борюсь со жгучим желанием обагрить шпагу заморской кровью, француз миролюбиво проговорил: — Ну, полно, мадемуазель. Думаю, мы поняли друг друга. — Я подвела глаза к верху, раздражённо фыркнув. — И всё же, — серые глаза сузились, — что мешает вам убить меня прямо сейчас?
Вместо дерзкого «Уже ничего» и следующего за ним смертельного удара, я охотно пояснила:
— Думаю, вам известна истина: враг моего врага — мой друг. Убей я вас, и они продержатся в команде от силы несколько дней — до первых слухов, а потом разбегутся как тараканы, попутно сплетя пару заговоров. В данном случае вы, мсье Деруа, необходимое зло. Пока эти пираты ненавидят вас больше, чем друг друга, они будут действовать сообща.
Деруа несогласно выпятил нижнюю губу.
— Un moineau dans la main vaut mieux qu’une grue qui vole. Я знаю, что камень у одного из вас, здесь — половина он или нет. И вы предлагаете мне отказаться от реального в пользу многообещающих россказней? Зачем мне идти у вас на поводу?
— Вы собрали их, навязали свои условия, гордитесь тем, что нацепили узду на самых непокорных. Но это лишь иллюзия. Эти люди, поверьте, не те, кто позволит превратить себя в марионеток. Вы думаете, у вас всё под контролем. Но рано или поздно марионетки сорвутся с нитей и обернутся к кукловоду. Вы управляете ими лишь потому, что они вам это позволяют. И конец этому всё ближе. — Наконец я опустила шпагу. — Вы примете моё предложение — или пиратская песнь станет вашим реквиемом.
Деруа глубоко задумался, не сводя с меня изучающего взгляда. Стакан в его руке слегка покачивался, гоняя коньяк по хрустальным стенкам. Я начала опасаться, что француз лишь тянет время, и покрепче сжала шпагу, но Астор отчётливо кивнул:
— D’accord. Я готов испробовать ваше предложение. Даю ровно месяц. Если в назначенный день, вы не принесёте мне обе части камня, нынешняя ситуация покажется вам лишь детской игрой. И не думайте провести меня.
Я усмехнулась и со сдержанной улыбкой проговорила:
— С вами приятно вести дело, мсье Деруа. Архипелаг Искателей, там и встретимся. Ах, да, и, прошу вас, скажите, где вы держите сына Тёрнеров — дружить с ними гораздо выгоднее, чем враждовать. — Француз испытал меня проницательным взглядом, слегка дёрнул уголком губ и, проникшись моими мотивами, всё же назвал место. — Рада, что мы пришли к соглашению. — Я игриво отдала честь, а затем взмахнула рукой: — Ещё одно. Попридержите ту адскую облаву, что вы спустите на нас.
Я спешно направилась к выходу, как услышала за спиной приправленное тихим лязгом:
— Погодите. — Едва я обернулась, Деруа протянул свою рапиру — эфесом ко мне. — Возьмите, — доброжелательно кивнул он, — в знак доверия и подтверждения нашего соглашения. — Я медлила. Деруа, конечно, не носил на поясе абы какой клинок, но менять на него собственную шпагу совершенно не хотелось: я к ней привыкла, чувствовала её, да и к тому же работа была мастерская. Француз терпеливо держал руку. Недовольно поджав губы, я всё же аккуратно передала ему шпагу, тут же почувствовав уязвимость и поклявшись, что заберу её при первой же возможности. Деруа бегло оглядел эфес и внимательным взглядом прошёлся по лезвию. — Жабий яд… Превосходное оружие! — хохотнул он. — А у меня так много врагов…
— Мне всё равно, кого из них она убьёт, — холодно отозвалась я и, покинув дом через окно, растворилась в зелени джунглей.
