Обветренное лицо моряка округлилось, морщины проступили сильнее. Его взгляд застыл на мне, медленно заполняясь осознанием. Едва Гиббс попытался что-то сказать, ветер донёс гулкий хлопок. Десятки голов синхронно обернулись к корме: в паре сотен ярдов от неё в воду со звонким плеском прилетело ядро. Капитан Воробей вскинул взгляд к парусам и крутанул штурвал, загоняя в них больше ветра. Мне было достаточно секундно встретиться с ним взглядом, чтобы убедиться, что кэп понимает то же, что и я — охотник и добыча поменялись местами: Смолл не гнался за «Жемчужиной», он её выслеживал. Благородно дав предупредительный залп, «Бонавентура» прибавила парусов, тут же разрывая в клочья иллюзию о быстроходности пиратского судна. Сейчас «Чёрная Жемчужина» была неспособна спастись бегством и тем более успеть к Порт-Хауэлу до того, как её настигнет британский корабль: от «Призрачного Странника» нас отделяло больше двадцати миль, от «Бонавентуры» — вполовину меньше.
— Они не станут нас топить, — с раздражением бросил Воробей, — ему же нужен камешек, смекаешь? Потому будем идти, сколько получится.
За этими словами крылся безыскусный ход: маячившая впереди кучка островов знаменовала отмель, куда линейному кораблю престарелого англичанина путь был заказан. Кэп ворчал под нос сожалениями об избавлении от вёсел. Вода под килем шипела и вскипала. Ежесекундно палубу осыпало лавиной брызг и пены. Джек не сводил глаз с парусов, предугадывая малейшее отклонение ветра и тут же накидывая на бейдевинд уздечку. Команда выла от изматывающего аврала, но стоило только обернуться, и силы разгорались под бризом, подобно тлеющим углям. И всё же несмотря на колоссальные усилия, «Жемчужина» едва заметно замедляла ход, сходила с дистанции, как выдохшийся марафонец.
— Давай же, любовь моя! Все обиды на потом! — ласково уговаривал свою ненаглядную Джек, как вдруг его воркования затмил почти звериный рёв Джошами Гиббса, выбравшийся из полумрака трюма:
— Капит-а-а-а-н! — Воробей скривился, точно раскусил самую противную конфету в своей жизни. — Джек! — Гиббс, запыхавшийся и мокрый по макушку, вывалился из сходного люка. — У нас пробоины!
— Что? — ошарашенно моргнул капитан.
— Мы тонем? — быстро спросила я.
Гиббс глянул на меня, а за него, почти огрызаясь, ответил объявившийся следом Барто.
— Ещё нет! Но уже и не плывём!
В два прыжка я забралась на кормовые ванты и приникла к глазку подзорной трубы. За спиной капитаны и их старпомы сошлись в бою за судьбоносные решения, а я, переведя их голоса в фоновый шум, рассматривала окрестности, то и дело возвращаясь к настигающему нас кораблю Смолла. «Бонавентура» шёл при полном параде, вздыбившись пушками во все стороны, разрывая мощным тараном толщи воды; на полубаке суетились матросы. «Там что-то происходит», — скорее себе тихо выговорила я, а следом прогремел двойной залп — прилетевшие ядра едва не чиркнули по корме. Все, кто был на полуюте, только и успели, что вжать голову в плечи.
— Бесчестные мерзавцы! — злобно заорал Джек, обернувшись. — Только трусы стреляют в безоружных!
— Хей, кэп, — я легко спрыгнула на палубу и едва не упала из-за предательски дрогнувшего колена, — дотянем?
Труба в ладони, как указка, отмечала ближайший остров: его северную оконечность венчала старинная башня забытого маяка, а к югу расстилалась не длинная, но широкая полоса белоснежного песка, обнажённая начавшимся отливом и утопающая в небольшой гавани. Джек практически вырвал подзорную трубу из моих рук и придирчиво осмотрел сушу. Удостоверившись в чём-то и кивнув самому себе, Воробей развернулся ко мне вполоборота и заговорщически подмигнул. На все дальнейшие вопросы следовал один ответ: «Терпение, цыпа». Тем временем гвалт в нижних отсеках становился громче соразмерно крену, что давала «Жемчужина» на правый борт. Трюмные насосы не справлялись, вода прибывала быстрее, чем её отправляли за борт, а плотники не могли подступиться к плюющимся морем пробоинам. Те, кто управлялся со снастями на верхней палубе, то и дело пригибались к доскам после очередного залпа мортиры, что посылал нам преследователь. Джек не выпускал штурвал ни на секунду, точно приковали его, а сосредоточенный взгляд сновал меж парусов и линией горизонта.
