И вот с другой стороны холма поднялась заря. Для рассвета было рано, а значит, приближались люди, много людей с факелами. Я встала, фонарь остался у ног; от ближайшего края пропасти отделяло всего несколько ярдов. Ровным строем солдаты поднимались на вершину и тут же рассредотачивались по поляне выверенным полукругом. Я впервые бросила беглый взгляд на заросли, где, по замыслу, засела наша поддержка. Солдаты всё прибывали, оттого радость внутри меня фонтанировала всё сильнее: чем больше мундиров здесь, тем больше шансов на удачу у отряда захватчиков. Фигуру Смолла я угадала сразу же: он единственный, кто был в треуголке. Переваливался с ноги на ногу, торопился. По сторонам даже не смотрел, а целеустремлённо, едва ли не бегом, направлялся ко мне. За ним неотрывным конвоем следовало ещё четверо. Я инстинктивно отступила к обрыву, рука с сжатым меж пальцев камнем взмыла в воздух.
— Ещё шаг и брошу! — зазвенел решительный голос.
Смолл приостановился, как будто споткнулся, махнул рукой, и солдаты разошлись. Уже менее торопливо он продолжил путь.
— Мисс Диана, — нарочито расслабленно выдохнул капитан. — А я едва успел подумать, что вы умеете удивлять, что, действительно, бросите своих приятелей во имя куда более важной цели. — Он остановился в паре ярдов от меня. — Жаль, очень жаль.
— Где они? — громко, но холодно потребовала я. — Хочу видеть, немедленно.
Смолл подтянул уголки губ и выписал факелом дугу. От окруживших нас солдат отделилась высокая фигура, двинулась в сторону маяка, затем из-за холма показались ещё факелы. В их свете чётко угадывались безрадостно бредущие, точно на заклание, Джек Воробей и Джеймс Уитлокк. Мне не хватало воздуха. Правая рука, зависшая над пропастью, крупно дрожала, левую я отвела за спину и с силой сжала кулак: только так удавалось внешне сохранять спокойствие. И хотя пираты, на первый взгляд, были невредимы, помимо тугих верёвок на руках, у каждого во рту был кляп. Узнала я и того высокого человека: им был офицер Смолла, которого я когда-то брала в заложники. Пленников остановили ярдах в десяти от меня, скрестив перед ними штыки.
Я опустила руку. С моей стороны было бы наивно полагать, что при численном перевесе Смолл выполнит условия сделки, тем не менее я продолжала играть по правилам, ведь от пиратов, затаившихся в зарослях, зависело не больше, чем от бумажного кораблика в ручейке.
— Пусть они свободно уйдут, — заявила я, — только так сделка состоится.
Уильям Смолл удивительно сильным движением воткнул факел в землю.
— Позвольте, мисс Диана, объяснить вам кое-что. Первое, вам нет необходимости сомневаться, что я выполню условия сделки. Второе, как раз-таки об условиях, вы меня неверно поняли: один камень — один пленник.
Мне словно пощёчину дали. Осознание подступило замедленно: я почувствовала, что теряю контроль, что глаза растерянно ищут подмоги, что грудь часто вздымается от волнения, и спину покрывает испарина. Откуда тот, кто всю жизнь пытался откреститься от сокровища, знал о его первозданном состоянии? Или же не знал и выбор этот ставил по иным причинам? Что бы ни происходило в душе, никто — ни солдаты, ни Смолл — не должен был этого увидеть. Холодная расчётливость — вот и всё, всё, чем я должна сейчас быть.
— Один? — сдержанно переспросила я.
Смолл словно бы сочувственно вздохнул.
— Знаю, мисс Диана, о чём вы думаете, но, поверьте, это самое большее, что я могу для вас сделать, — признался он. — Я испытываю к вам крайнюю симпатию, потому что… вы напоминаете мне одного человека… Не будь это так, и лейтенант Молрой действовал бы согласно строжайшим законам, так что, мисс, я оказываю вам большую услугу. Конечно, я хотел бы, чтобы вы приняли совсем иное решение, но, бог вам судья, я сделал всё, что мог. Как я и сказал, двое смогут уйти. Выбирайте, кто будет вторым. Я гарантирую, вас не тронут.
С губ сорвалась горькая усмешка.
— Вы пытаетесь заставить меня сделать невозможный выбор… — Я подняла голову; взгляд наполнился холодной уверенностью. — А что, если я брошу камень?
— Не бросите, — передёрнул плечами офицер. — Не бросите, — повторил он, — иначе бы давно это сделали.
Мысли путались. «Что мешает?.. Что мешает прямо сейчас запустить эту проклятую драгоценность куда подальше и только видеть, как она звонко булькает в морские волны?» Мешало. Словно камень невидимой нитью зацепился за крючок в сердце.
«Перед тобой станет выбор… спасти одного, погубив другого» — эти слова прозвучали так явственно, так чисто, словно бы Калипсо возникла за спиной и чётко проговорила их весомым тоном. Вложила их прямо в разум.
Я с трудом проглотила застрявший в горле ком, подрагивающий взгляд потемнел от ярости.
— Не смотрите на меня так, — часто закачал головой Смолл, — умоляю. Я не злодей, мисс Диана.
Я выдохнула сквозь низкий смех.
— Вы заставляете меня убить одного из тех, кто мне дорог.
Капитан развёл руками.
— Это лучшее, что я могу вам предложить. Кого бы вы ни выбрали, его сначала будет ждать справедливый суд.
