Справедливый суд… Искренность этих слов была абсолютно противоположна их правдивости. Быть может, Смолл разрешил бы уйти одному, руководствуясь своими искажёнными моральными заветами, но «суд» свершился бы ещё до захода солнца, ведь корабельная рея была поблизости. Мне так хотелось обрести хоть толику поддержки, но я не могла найти сил, чтобы взглянуть на пиратских капитанов.
— Дайте мне минуту. Пожалуйста… — Смолл слегка кивнул и отступил на несколько шагов.
Я подошла к краю пропасти. Буквально и фигурально. Из-под сапога вниз осыпалась земляная крошка. Небо серело, предвещая прекрасный рассвет. Бриз дышал в лицо, успокаивающе поглаживал по плечу и волосам, как старый друг. А сердце колотилось всё чаще, едва сдерживая лавину паники. Я с силой сжимала кулак, от холодных граней камня на ладони проступала кровь. Боялась и надеялась, что именно сейчас, в тот самый предсказанный момент, придёт Калипсо. Готова была к её злорадству и новым условиям. Но другая часть меня, что совсем недавно перестала задумываться над такой мелочью, как человеческая жизнь, убедительно рассудила: богиня не явится. Не явится, чтобы проучить, чтобы покарать за дерзость. Или будет со стороны наблюдать, как я справлюсь сама.
Я сложила ладони и взглянула на затемнённый кровью камень. Он оказался у меня в руках лишь потому, что я решила действовать самостоятельно, а не полагаться на извечную Судьбу. Теперь следовало поступить так же. Солдат за спиной было слишком много, перед ними засевший в засаде пиратский отряд точно индейцы перед конкистадорами. Отвлекающий манёвр, и мы могли начать бой, могли сражаться до последнего и переманить удачу на свою сторону, но в случае проигрыша потеряли бы всё: Смолл получил бы камень, пираты, Джек, Джеймс и я были бы убиты на месте или отправлены на скорую казнь. Где же этот благоприятный момент?..
«Ты скорее умрёшь сама, чем примешь решение». Взгляд скользнул с камня вниз — к подножию утёса, где тёмная сапфировая вода шла тихой рябью. Когда-то… наверное, уже неправдоподобно давно я так же стояла на краю обрыва, охваченная восторгом от красоты водопада и желанием ощутить себя птицей, хоть ненадолго: нырнуть в пропасть, чтобы снова взлететь вверх… Решение пришло само собой. Быть может, глупое, на первый взгляд, бесшабашное и отчаянное. Но я не сомневалась — верное. И эта выходка обеспечит и суматоху, и свободу действий. Едва голос в голове твёрдо озвучил план, задышалось легче. «Сколько тут? Футов пятьдесят, даже меньше… Ничего, прыгать с высоты мне уже не раз приходилось. Важен самоконтроль. И дыхание. Удержать конечности вместе. Глубокий вдох. Подумаешь, это как в детстве! Будет больно, наверное… Но это ничего, ничего… Вдох и выдох. Вдох. И выдох. Главное — верить!..»
Я плавно обернулась, пряча камень в карман. Смолл тут же встрепенулся, заложил руки за спину и выжидательно посмотрел на меня. Сердце билось громко, отдавалось эхом по всему организму: голос бы неминуемо задрожал. Я впервые взглянула на капитанов. Уитлокк держался ровно, как и подобает Фениксу, не выказывал слабину, несмотря ни на что. Только глаза пристально, пронзительно следили за каждым моим движением. Джек же корчил из себя наблюдателя, зрителя, уставшего от происходящего цирка, и по привычке пытался что-то промычать охраннику. Они не могли слышать всего разговора, но Смолл, наверняка, обозначил им свою позицию, чтобы лишний раз помучить. Я ободряюще улыбнулась.
— Мисс Диана? — Уильям Смолл сделал полшага вперёд и с официозным равнодушием спросил: — Вы приняли решение?
— Да, — кивнула я, не сводя глаз с капитанов. Они словно бы что-то поняли, подались вперёд, насколько позволили штыки. Я шумно и резко выдохнула, а затем достаточно громко спросила: — Знаете, капитан Смолл, в чём главная суть пиратства? — Он заинтересованно приподнял брови. — Не упустить благоприятный момент! — Смолл весь напружинился, впился взглядом в моё лицо. — Хотите камень? — Я широко расставила руки. — Так возьмите!
Крик едва достиг апогея. Я круто развернулась, сделала шаг, оттолкнулась. Тело напряглось: каждой мышцей, каждой клеткой. Ступни толкнули почву. Воздух нырнул в лёгкие. В голове уже мелькнул момент приводнения… За спиной хлопнул выстрел — звонко и быстро. Сильный толчок. Прожигающая насквозь боль. Сердце всхлипнуло в муках. Доли секунды. Тело камнем рухнуло вниз. По ушам ударил ветер.
«Мои дорогие пираты…
Не так, всё должно быть совершенно не так!
Я знаю, это причиняет боль, но, пожалуйста, не отказывайтесь от меня.
Мы будто на полыхающем корабле, но я не утяну вас на дно.
Извинения, очевидно, не моя сильная сторона, поэтому… простите меня.
Больше всего я не хочу, чтобы вы во мне разочаровались, пожалуйста, не…»
Смерть была цвета странного, но приятного. Лазурного с бордовым. Лазурь обволакивала, душила, растворяла боль и агонию. И меня саму. Бордовый уносился прочь, к небу. Вился по рукам, извивался меж безвольных пальцев. Холод становился всё приятнее. Темнота — всё роднее. Покой — всё желаннее.
====== Глава XXXV. Тайник. ======
Комментарий к Глава
XXXV
