Грустная усмешка вызвала старательно избегаемые воспоминания. Я видела за притворной улыбкой сожаление и не хотела наступать на больную мозоль. Но жажда правды, треклятая необходимость узнать ответ именно сейчас были иного мнения.
— А в прошлый раз?
Взгляды встретились. Каждый из нас помнил тот давний день по-разному, по-разному мы и относились к нему. И могла ли здесь быть объективная истина? Джек Воробей выдохнул — с каким-то обречённым облегчением.
— Ведьма, помнишь? — Джек искоса глянул на меня.
— Что снимала проклятье?
Кэп кивнул.
— Она… — по мне скользнул беглый сомневающийся взгляд. — Она сказала, что увидела крылья смерти за твоей спиной. — Я вскинула голову, Джек поспешно добавил: — Я передал дословно.
Брови пирата смятенно дрогнули, потому что я улыбнулась — понимающе, спокойно, мягко. «Это был лучший выход — исключить причину, чтобы не принимать следствия, чью бы гибель они ни сулили», — слова слышались кристально ясно, хоть Джек не проронил ни звука: то ли не желал объясняться, то ли знал, что я и так всё пойму.
— Как видишь, она оказалась права, — с жуткой усмешкой подытожила я. Пальцы скользнули по нитке и бережно взяли подаренный Уитлокком амулет.
Джек долго приглядывался ко мне, пока не послышался окрик мистера Гиббса:
— Четверть мили, кэп!
Я вздрогнула и крепче сжала ладонь. Остекленелый взгляд упорно таращился в никуда. Звякнул клинок, я шарахнулась в сторону: но это лишь началась подготовка к бою, который был больше долгом, чем желанием.
— Выпей. — Воробей вновь протянул мне бутылку, я закачала головой. — Ты в шоке, так что для трезвой головы — выпей.
— Это не шок, — вкрадчиво ответила я. — После Тайника всё вокруг… словно мозаика, рассыпается и случайно удаётся выцепить фрагменты. Восстановить рисунок. Но я помню. Я всё помню, Джек. Помню, как пуля впивается в кожу, как всё тело пронзает, точно раскалёнными кинжалами. Как булькает кровь, будто не внутри меня, а повсюду. Как ломаются кости, одна за одной, как выжигает глаза соль, выжигает схлопнувшиеся лёгкие. И тело, будто сунули в адский пламень, камнем идёт на дно, и конец близок, но каждый миг множится, и боль не утихает, а вспыхивает снова и снова, и деться от неё некуда… Но та боль ничего не стоит в сравнении с тем, что я чувствую сейчас. Это всё… — в горле мешался тугой комок, — всё из-за меня. — В глазах заблестели слёзы. Кэп попытался меня прервать. — Нет, Джек, — я подняла на него взгляд, — это не просто слова. Это правда. — Пират посерьёзнел, брови сдвинулись к переносице, в глазах тенями пролегло настороженное внимание. — Я встретилась с ним. С Деруа. На том острове, пока вы пытались сбежать, я не была в гавани, как рассказывала потом, я встретилась с Деруа. Поначалу я хотела выкупить свою жизнь…
— Как это? — перебил кэп.
— Деруа шантажировал Джеймса. Я думала, ты знал…
— Нет, — пират отвёл подбородок в сторону, — я только знал, что это личное.
Я пожала губы, прикрыв глаза.
— Потом я заключила сделку — камень в обмен на ваши жизни. Жизни всех. Твою. Джеймса. Элизабет, Уилла, жителей Тортуги… Всех. — Джек Воробей слегка прищурился. — Но я не собиралась никого спасать, мне нужно было только потянуть время. Я строила из себя наивную дурочку, и Деруа согласился. Я не собиралась отдавать ему камень, но назначила встречу. Через месяц у архипелага Искателей. Потом, когда объявился Смолл, я попыталась отложить передачу камня и сообщила ему то же время, то же место, чтобы они с Деруа встретились и поубивали друг друга, не знаю. Поэтому Смолл, — голос дрогнул, — нашёл нас здесь. Я думала, что смогу заманить сюда и Анжелику… — Со стороны пирата прозвучал едва слышный смешок. — Деруа предложил обменяться оружием в подтверждение сделки, и я отдала ему свою шпагу. — Взгляд съехал вниз, к эфесу. — Вот эту. Он сказал, что у него много врагов, а я ответила, что мне всё равно, кого из них она убьёт. Я угрожала ему, сказав, что на лезвии яд. Но его не было. Тогда не было. И… теперь это не случайность. Это послание. Мне. Деруа говорил, что я пожалею, если обману его. И Джеймс, он ведь предупреждал. — Я стиснула зубы и заставила себя поднять взгляд. — Так что, Джек, это не шок. Это злость. На саму себя, за всё, что совершила, за всё, что посчитала незначительным. Я должна найти его, должна отомстить, и до тех пор не могу что-либо чувствовать. Иначе мне не хватит сил.
Капитан повёл подбородком из стороны в сторону. Внимательный взгляд был устремлён на приближающийся корабль: даже потрёпанная сражением «Чёрная Жемчужина» всё ещё оставалась одним из самых быстроходных парусников. Деруа бежал, быть может, надеялся дотянуть до острова, что поднимался над морем в полумиле по ветру.
Джекки чему-то кивнул.
— Равнодушие, порой, полезная вещь, не спорю. — Он поднялся и с ободряющей улыбкой в глазах качнул рукой. — Но, поскольку, дорогуша, я тебя знаю, поверь: твои чувства и душевные терзания как раз-таки и делают тебя сильной, гораздо сильнее, чем ты думаешь. Только держи их в узде, смекаешь?
