Джек уходил прочь, к команде с финальными наставлениями, а я молча глядела ему вслед. Кулон меж пальцев был удивительно холодный в противовес нагретой рукояти шпаги. В голове опустело. Я поглаживала крохотный каменный рог, вглядываясь в собственное отражение на гладкой поверхности клинка, отражение дрожащее, расплывчатое, словно растворяющееся в блестящей стали. Накинуть узду на демонов вместо того, чтобы сдаться им на растерзание?..
На доски со звонким щелчком упала тёмная густая капля. Следом ещё одна, и ещё. Взгляд медленно поднялся к зазубренному лезвию сабли, отливающему бордовым.
— C’est ca, — оскалился Астор Деруа, — думаешь, готова? — Мгновенно шпага со свистом рассекла воздух под резкий крик.
На меня глядел застрявший у трапа перепуганный матрос. На палубе остался кровавый отпечаток ладони — и только. Нервно сглотнув, пират сбежал вниз по лестнице и что-то активно зашептал Гиббсу, посматривая через плечо.
Шпага, зацепившись за ремень, опустилась в ножны. Я поднялась, пошла, тяжело переставляя ноги, будто к ним привязали гири. У самых дверей кормовой каюты настиг крик: «Открыть огонь!». Я тут же рухнула на колени, закрывая голову руками. Прогрохотала тишина чьими-то торопливыми шагами: ни залпа, ни пороховой гари. «Накинуть узду, накинуть узду на демонов, накинуть узду», — безостановочно шептали губы.
— Ты вовремя, — сверкнул глазами Воробей, едва я вошла в каюту, и тут же взгляд его потемнел: — Ты в порядке?
— Да, — кивнула я, рукавом убрав выступившую на губе кровь. — Нужны повязки и, — взгляд скользнул к шпаге, — огонь.
— И это, — кровожадно улыбнулся Джек, и на стол приземлились два пистолета в кобуре. Я одобрительно закивала. — Есть вопрос, — вставил кэп, пока я перевязывала ладони, — француз забрал камень, знаешь? — Я молча повела челюстью. — И… нам стоит опасаться?
Я затянула вторую повязку, взвесила пистолеты в руке и только потом ответила:
— Камень запечатан. — Пират беззвучно понимающе ахнул, хотя взгляд его так и требовал пояснений. Не вытерпев того, как я с раздражённым сопением пытаюсь усадить кобуру на бёдра и не тороплюсь с ответом, капитан выдохнул и принялся затягивать ремень самостоятельно. — Камень… Я коснулась его тогда. — Джек и ухом не повёл. — Со смертью владельца, сила Эфира возвращается обратно в камень, но теперь вышло так, что извечный цикл не завершён. Сила не вернулась в камень, но и я её больше не ощущаю. Камень бесполезен.
— Отлично! — просиял капитан Воробей, вскидывая голову, отчего косички на бороде щекотнули ему шею. — Значит, мы почти на равных!
«Людовик» сбрасывал балласт. По мощи военному кораблю «Жемчужина» противостоять не могла, но теперь в сражении один на один за счёт манёвренности и скорости уж точно не позволила бы себя расстрелять как мишень в тире. Деруа отлично понимал ту отчаянную одержимость, с которой велась погоня, с которой многие готовы были едва ли не вплавь прорываться вперёд.
К подошве сапог прилипала кровь. Я возвращалась с бака, крепко сжимая в руке фитильный пальник, что с трудом выпросила у канонира: мне необходимо было лично сделать это, увидеть, как от моей руки загорается, шипит фитиль, как орудие выплёвывает раскалённое ядро.
— Учти, у нас всего один бортовой залп. — Капитан Джек Воробей встретил меня у трапа полуюта. На мне задержался долгий тёплый взгляд карих глаз, в которых утопало яркое солнце. — Удача бы нам не помешала, — со странным намёком заметил пират.
Я отстранённо кивнула.
— Капитан! Парус на горизонте! Прямо по курсу!
Все, кто услышал громкий крик матроса, ринулись к фальшборту, вглядываясь в появляющийся из-за дальней оконечности острова тёмный силуэт крупного парусника.
— Гиббс, где труба? — Воробей суетливо хлопал себя по одежде. По палубе расползлась взволнованная тишина. Джек разочарованно цыкнул и соорудил из рук что-то вроде бинокля. И через несколько секунд все, кто был не дальше десяти футов, подпрыгнули от внезапного: — Морского ежа тебе в транец! — А затем более радостного: — Скормите мне ядовитую медузу на сухомятку, если я один это вижу!
Я двинулась к носу, перебирая руками по планширу и не сводя глаз с налитых густым кровавым оттенком гигантских парусов. Кругом, точно дождь, переходящий в ливень, поднимался воодушевлённый шёпот: «Неужели? Гляди, как красиво идёт! Это что, правда, он? Ну держитесь, сейчас вам «Месть королевы Анны» покажет, кто на море хозяин! Слыхал, слыхал, её капитан их дотла спалить может! То-то потеха будет!». Что-то нервно царапало, не давало хотя бы мысленно присоединиться к всеобщему ликованию. Взгляд искал подвох в мельчайшей детали, в неверно скользнувшей по волнам тени под степенно поднимающийся — как и боевой дух — обрадованный гомон.
«Месть королевы Анны» шла прямо навстречу «Людовику», и французский корабль на это никак не реагировал.
— Сигналь им живее! — послышалось где-то на шканцах. — Зажмём этих лягушатников!
