— Сопутствующий ущерб, так понимаю, — бесстрастно проговорила я. — Не скрою, неприятный момент, — я усмехнулась, — порой он мне нравился…
— А мне нет, — оборвал Деруа.
Я отразила его презрение терпеливой улыбкой.
— Так или иначе, говорить тут не о чем, сделанного не воротишь, а у нас имеются более животрепещущие темы, чем обсуждение временных привязанностей и разногласий, не находите?
Мне было противно находиться в собственном теле — вальяжно расположившемся напротив врага, слушать собственный голос — равнодушный до омерзения. Я ненавидела себя за каждое произнесённое слово, за каждый звук и в тот момент приняла бы возможность лишиться языка за дар. Будто это было очередное предательство с моей стороны.
Астор Деруа перевернул часы и опёрся локтями на стол.
— Наш уговор касался обеих частей Эфира, так что не смейте меня в этом упрекать, мадемуазель. Снова хотите торговать? — приподнял он брови. — Но теперь вам нечего мне предложить.
Я широко заулыбалась, разводя руки в сторону.
— Вам всё ещё нужна другая часть камня, а мне — свобода.
— А как же пираты? — оживился Деруа, при этом лицо его покрыла участливая заинтересованность, очевидно, это значило, что мерзавец пребывает в отличном расположении духа.
— О, — я повела глазами, — я сменила приоритеты! Видите ли, глупо променять бесценные истины, что дарует камень, на бравурные пляски, абордажи и разгульную жизнь, хоть в этом и была своя прелесть. Это всё мелочное. Вместе, используя «помощь» наших друзей, мы отыщем вторую часть. Часть камня, что некогда принадлежал морской богине! Это — вечное!
Деруа скривил губы.
— Мне это не интересно.
Я растерянно моргнула.
— Но вы же сами хотели…
— Зачем? — ровно спросил француз.
— Сила, что дарует Эфир, для неё не существует преград, и с её помощью человеку подвластно великое.
— Великая сила? — задумчиво переспросил Деруа. — Скорее, великая опасность. Мне ни к чему это могущество — сказки оно или нет. Тогда мне было любопытно проверить ваши слова, ваше упорство, и результат вышел ожидаемым. Всё, что мне нужно от камня, — сам камень. И я его получил.
— На черта?..
— Веками! — вскричал Деруа, заставив меня нервно схватиться за подлокотники. — Эта проклятая вещица обрекла на нищенское униженное существование поколения моих предков! Лишь за то, что им не удалось добыть обещанный королю артефакт. И те, кого король считал ближайшим окружением, кому даровал титул и земли, стали никем! Презираемой чернью, не отличимой от грязных простолюдин! Вот она, власть! Вот причуда тех, кто имеет всё! Но я поклялся, что найду камень, что король вынужден будет произнести при всех моё имя и имя моих предков и не с презрением, а с благодарностью! Я принесу ему этот проклятый камень, истинный яд, восстановлю честь семьи и буду наблюдать, как они все сгорают из-за своего желанного сокровища! И пиратское отродье, из-за которого камень был украден, будет разорено… Уже разорено! Сгорят не только их корабли, но и их города. В погоне за наживой вы так забавно перегрызаете друг другу глотки под песни о братстве!..
Сложившийся в голове образ жадного до власти, легендарной силы и мощи алчного и бескомпромиссного служителя своего короля трескался, точно древний саркофаг, являя нечто иное и, в данный момент, куда более страшное. Подступала паническая растерянность. Меч Барбоссы так и не попался на глаза.
— А что же Анжелика? — поинтересовалась я не только из любопытства. — Вы привели её к архипелагу, действовали сообща и что же теперь?
— Эта мадемуазель имеет надежду принести камень своему королю и получить прощение… — пренебрежительным тоном отозвался Деруа. — Ха! Именно испанские каперы напали на корабль моего предка, всего в дюжине миль от французских территорий. Испания не получит камень, а пиратку вздёрнут… Ирония! — Его лицо исказило подобие улыбки. — Как видите, я получил уже всё, что хотел. У вас всё ещё есть что мне предложить?
— Всё то же. Вы добыли то, что было смесью старых легенд и реальных свидетельств. Но вообразите, что вы получите, представив миру — заметьте, не одному королю, — то, что даже для мифов звучало сказочно? — Деруа фыркнул. — С вашей помощью или нет, я отыщу его. Наши мотивы не такие разные. Мне не нужен камень. Мне нужно убедиться, что он — целый, единый — существует, что легенда об утерянном украшении морской нимфы не просто красивый рассказ, и, учитывая то, что я видела, куда мне удалось заглянуть за прошедший месяц, я не сомневаюсь, что найду его. — Француз смотрел ровно, периодически слегка прищуриваясь, не моргая. — Вы знаете, камень что-то цепляет внутри человека, и потом от его зова, от Зова Моря, не уйти. Он не отпустит. И мы должны, обязаны откликнуться на этот зов. Подумайте, что, если не подобное свершение, оставит ваше имя в веках?
Астор Деруа поднялся, направляясь к окну, и тогда я увидела гигантскую чёрную саблю, что крепилась справа на поясе, а значит, предназначалась не для битвы правши. Я подалась вперёд, чтобы предпринять нечто глупое и неожиданное, но француз резко обернулся:
