— Что? — неловко спросила я. Кэп лукаво заулыбался. — Всё по плану, так и вправду надежнее.
— Конечно, — пропел пират, — даже и не собирался спорить. — Я закатила глаза и направилась к трапу, где уже ждал Уитлокк. — Дивного вам вечера! — пожелал Джек Воробей напоследок, не тая в голосе улыбки. Я фыркнула и спустилась в шлюпку.
До заката оставалось ещё часа три, примерно столько же и до приёма в доме Уильяма Смолла, куда мы, собственно, и намеревались попасть. Сойдя в порт, Джеймс приказал Бойлю возвращаться на корабль, быть там до полуночи и лишь потом подплыть к пристани. Войдя в город, мы сели в повозку и покатили по пыльным жарким улочкам куда-то на запад. Миновав квартал ремесленников, возница остановился в просторном проулке, резко обрывавшемся у моря. Тут же из двухэтажного дома, отделанного бордово-малиновой штукатуркой, вышла женщина-мулатка лет сорока и с улыбкой пригласила в открытую дверь.
— У тебя два часа, Лейла, — обратился Уитлокк к хозяйке, затем обернулся к моему непонимающему взгляду: — Лейла позаботится о тебе, не беспокойся. Я вернусь к вечеру.
Вздохнув, я покорно выбралась из экипажа и поднялась по ступенькам. Кинув прощальный взгляд, Джеймс пристукнул извозчика по плечу, и вскоре повозка скрылась в желтоватом облаке пыли. Лейла, терпеливо ожидавшая моего внимания, провела в дом и плотно закрыла дверь, опуская засов. Я оказалась в жарком влажном помещении, окутанном полумраком. Пахло маслами — роза, жасмин, лаванда, — в воздухе витал аромат духов и свежих трав.
— Девочки! — неожиданно громко вскрикнула Лейла. Тут же по лестнице буквально слетели три девушки едва ли старше меня, одетые в лёгкие короткие платья. Длинный палец хозяйки указал на меня. — Клаудиа, на всё — два часа. Она должна быть идеальна. — Клаудиа кивнула, и, переглянувшись, девушки коварно захихикали.
Задать вопрос я не успела: с меня буквально сорвали платье и потащили в комнату под лестницей. Дверь открылась, и оттуда вырвались плотные клубы пара. Меня, как игрушку, окунули в огромную бадью, наполненную горячей водой. О, моё бедное бренное тело! Жёсткие щётки с таким остервенением вгрызались в кожу, словно хотели её содрать. Пятки натирали каким-то чёрным жёстким раствором, тёрли щёткой, смазывали маслом. Волосы промывали во множестве настоек: одни пахли лавандой, другие — птичьим помётом. Отпарив и отмыв как следует, меня укутали в шерстяной колючий плед и под руки потащили в следующую комнату. Там, пока Клаудиа придирчиво оглядывала «короткие, никуда негодные лохмы» (А между прочим волосы у меня ниже лопаток!), две другие подружки суетливо носились меж шкафов, упиравшихся в потолок, комплектуя будущий наряд. Многозначительно хмыкнув, Клаудиа позвонила в колокольчик, и вскоре в комнату залетела юркая полноватая Мария. «Видишь?» — брезгливо искривила губы Клаудиа, указав на мои руки. Мария понятливо кивнула и принялась за маникюр. Ни зеркала, ни какой-либо другой отражающей поверхности в поле моего зрения не было, на мои расспросы мне либо резко затыкали рот, либо просто не отвечали. Достаточно быстро я смирилась и отдалась на волю этих мастериц. Окончив с причёской, Клаудиа одобрила подобранный наряд и разрешила одеть меня. Тут уж, наученная горьким, но, к счастью, чужим опытом, я решила схитрить. Когда на талию опустился корсет, и мне приказали выдохнуть, я, наоборот, сделала незаметный, но с достаточным запасом вдох. Пока одна из девушек затягивала ленты за спиной, другая подошла и пытливо заглянула в глаза. «Не мухлевать!» — хихикнула она, ударяя меня по животу, так что все запасы воздуха исчезли с резким выдохом. Корсет впился в ребра мёртвой хваткой.
— Ещё сильнее, — прокомментировала Клаудиа, оглядев талию.
— Не-а, — решительно подала я голос, — затянете ещё, и я выпрыгну вот в это окно, ломая закрытые ставни.
