Под крышей пахло едой и выпивкой, лениво бренчал одинокий музыкант у камина, а за столиками текли неспешные разговоры, изредка прерываемые пылкими возгласами и громогласным хохотом. Кое-как заказав похлёбку у раздобревшего трактирщика с куцей бородкой, я уселась в тёмном уголке, подальше от любопытных глаз. В тепле тело вновь разомлело, в желудке было приятно от вкусной еды, и покидать заведение, отправляясь в путешествие под усилившимся дождём, совсем не хотелось. К тому же всё ещё теплилась надежда, что Барто спровадил меня сюда не просто так. Пока настороженный взгляд блуждал по лицам посетителей, мозг интуитивно пытался понять, о чём же идёт речь. Двое пожилых испанцев за соседним столиком пылко спорили, несомненно, о даме, так как один из них рисовал в воздухе женский силуэт. Ну, или рыбу. Посетитель у двери то и дело подливал в кружку крепкого, с каждым разом осыпая служанку новыми комплиментами. Девушка смеялась, а её отец, что хмуро потирал тарелки за стойкой, с каждым разом всё больше сдвигал брови к переносице. Кто-то вполголоса обсуждал какую-то авантюру, опасливо поглядывая по сторонам, а старый-престарый моряк, глядящий на всех из-под опухших век, курил трубку, и вокруг него медленно расползался табачный туман. Здесь, и правда, было гораздо спокойнее, собственно, как и обещал одноглазый пират. Я бы даже сказала, слишком спокойно. Этакое по-домашнему размеренное времяпровождение поздней сиесты.
Я заскучала. Отяжелевшая от недавней выпивки голова удобно примостилась на бревенчатой стене, веки лениво подрагивали, из-под опущенных ресниц глаза сонно наблюдали гипнотическую пляску одинокой свечи. В какой-то момент я даже оказалась на той странной, но по-своему приятной грани — между сном и бодрствованием. Когда в невидимой дали уже мерцают первые сновидения, но уха все ещё касаются отдалённые голоса.
— Prego! — Я вздрогнула, распахивая глаза, и интуитивно обернулась на обрадованный голос трактирщика. За стойкой было пусто, лишь хозяин довольно вертел меж пальцев серебряную монету.
Рука удобно подпёрла щеку, и я уже вновь готова была нырнуть в дремотное облако, как вдруг из-за двери, что вела к лестнице, словно порождение грёз появился знакомый силуэт. Ярко горевшие на лестничном пролёте фонари чётко обрисовали высокую, слегка запрокинутую назад и покачивающуюся фигуру. Я насторожилась. Гость что-то тщательно упрятал за пазухой и, заправским движением выровняв треуголку, рванул к двери. Заинтригованная, я незаметно выскользнула следом. Стоило высунуть нос из таверны, и предположения стали фактом — вдоль по улице скоро удалялась фигура капитана Джека Воробья в кителе и треуголке. «Так-с», — протянула я, ёжась от ветра и, конечно же, направляясь следом.
Знала ли я, что слежка до добра не доводит? Определенно. Более того проверила это на собственной шкуре. И все же, решила я, раз «судьба» занесла меня сюда каким-то образом, то явно неспроста. К тому же со стороны капитанов было откровенным свинством таинственно умчаться посреди ночи и никоим образом не оповестить меня. Если они, правда, что-то или кого-то нашли, то и я должна сунуть в это дело свой непрофессиональный женский носик как полноценная пиратка. А пока что мой нос следовал за капитанской спиной, скрываясь за каждым удобным укрытием.
Джек явно знал, куда идти. Ловко лавируя в хитросплетении узких переулков, пират быстро достиг здания конюшен, занимавшего целый квартал к западу от рыночной площади. Лошади в стойлах сонно качали головами, изредка фыркая и потряхивая гривами. По острой черепичной крыше бурными потоками стекала вода, и капли со звоном слетали на брусчатку. Под навесом, спиной ко мне, стоял человек в блестящем от дождя чернильном плаще. Он словно бы невзначай забежал сюда, спасаясь от непогоды, и теперь просто пережидал ливень, разглядывая конный строй. Я укрылась за ящиками в десятке ярдов.
Джек сбавил шаг и приблизился к незнакомцу фривольной походкой. Человек в плаще даже не обернулся. Шум дождя и пересвист ветра в проулке мешали услышать хоть что-нибудь. Выждав удобный момент, под далёкий раскат грома, задержав дыхание, я совершила марш-бросок на несколько ярдов и с разгону закопалась в телегу с сеном. Надо сказать, под толщей травы куда теплее. Слух напрягся, а ладони зажимали нос, уберегая от звонкого чиха.
Кэп развернулся, так что лицо и коварно поблёскивающие глаза были видны превосходно.
— Мы, кажется, договорились. Разве нет? — развёл руками капитан. — Ты мне не доверяешь? После всего, что между нами было? — обиженно спросил Джек. Я заинтересовано закусила губу.
Инкогнито не ответил, а лишь требовательно выставил руку вперёд. Капитан «Жемчужины» вздохнул и, покопавшись за пазухой, положил на раскрытую ладонь в перчатке пожелтевший кусок пергамента.
