Несчастная дочь Клавдия была сослана на Пандатерию, один из Понтийских островов в Тирренском море. Здесь не так давно, находясь в изгнании, были устранены Агриппина Старшая, тетка Октавии, а позже и ее дочь Ливилла, тетка Нерона. Октавия тоже умерла на острове насильственной смертью. Через несколько дней, 9 июня 62 года, отряд солдат высадился на Пандатерии и проник на небольшую виллу в самом северном уголке острова. Октавия плакала и умоляла о пощаде, но солдаты ее не слушали. Они связали Октавию и вскрыли ей вены. Чтобы ускорить смерть, в июньскую жару ее усадили в горячую ванну. Из-за пара кровь текла быстрее, и Октавия умерла – в 22 года. Ее голову убийцы унесли с собой, чтобы показать Поппее[1012].
Ужасный конец Октавии стал очередным падением Нерона. В отличие от убийства Агриппины, отвращение к императору из морального переросло теперь в эмоциональное. Обращение с Октавией, доброй, нравственной и так несправедливо обиженной судьбой, то отношение, какое выказал ей Нерон, привели в ярость целые поколения писателей. Тацит, в частности, буквально трясется от негодования в тех отрывках, где он описывает последние месяцы жизни Октавии; следует признать, что нет никаких разумных оснований сомневаться в виновности Нерона[1013]. Несмотря на это, образ Октавии, созданный античной литературой, безусловно, лишь отчасти соответствует исторической действительности. Надписи показывают, что Октавия имела кое-какие связи за пределами дворца и не просидела, как предполагают литературные источники, безвыездно девять лет на Палатинском холме, потерянная и одинокая, как узница и жертва[1014].
У античных авторов Октавия сама становится топосом. Первую жену Нерона они описывают в ярких контрастных тонах как полную противоположность второй: добродетель, порядочность и верность обычаям предков[1015] у Октавии, порыв, жажда власти и самомнение эллинистической царицы – у Поппеи. Сестра Октавиана Августа Октавия, законная супруга Марка Антония, и Клеопатра, его возлюбленная[1016], тоже когда-то участвовали в подобной «дуэли», в которой столкнулись нравственность и политика[1017]. Каждый, кто читал Тацита или Светония, хорошо это помнит.
Несмотря на перемены в семейных отношениях Нерона, жизнь в Риме продолжалась. Вероятно, большинство жителей Рима пребывали в уверенности, что Октавия жила в ссылке на Пандатерии, как и Аникет, ее предполагаемый любовник, на Сардинии[1018]. Память о дочери Клавдия и ее судьбе со временем отошла у горожан на второй план. Повседневная жизнь была достаточно непростой.
Одной из основных проблем, стоявших перед городом, было обеспечение населения продовольствием. Около 200 000 нуждающихся римских граждан в эпоху ранней империи получали зерно за государственный счет[1019]. Обычно от человека, имевшего право на получение зерна, зависела целая семья, поэтому, по оценкам историков, в общей сложности в бесперебойных поставках зерна нуждались от 600 000 до 800 000 человек. Мощные транспортные суда грузоподъемностью до 1000 тонн доставляли зерно из Северной Африки, в частности из Египта, в Италию. Корабли, плывшие в составе хлебных караванов, прибывали в устье Тибра и разгружались в Остии, где со времен Клавдия для разгрузки судов и дальнейшей транспортировки зерна в Рим был построен огромный морской порт[1020]. Портовый бассейн соединялся с Тибром посредством канала, по которому зерно доставляли в столицу на буксирах и баржах (рис. 14)[1021]. Раздачи проходили в
