Нерон. Безумие и реальность полностью

Однажды, когда в Риме увидели, что небо над Остией вдруг стало багровым, Тиберий немедленно отправил на помощь вигилов для борьбы с предполагаемым пожаром[1026]; власти слишком сильно боялись того, что инфраструктура снабжения города зерном может пострадать. Веспасиан сделал следующий шаг: чтобы исключить любой риск, он организовал профессиональную пожарную охрану в Остии. Прежде она существовала только в Риме[1027].

Рис. 14. Погрузка зерна на Isis Geminiana; маленькая баржа украшает гробницу в некрополе близ Остии. Покойный, вероятно, был капитаном государственной службы снабжения продовольствием. Фреска, нач. III в.

Carole Raddato/Flikr.com по лицензии (CC BY-SA 2.0)

До этого момента в истории принципата Нерона нет и тени пренебрежения к интересам низших слоев населения. По его поручению испытанные префекты из числа всадников взяли на себя чрезвычайно сложную организационную задачу. Даже когда в 62 году сильный шторм потопил 200 кораблей, перевозивших зерно, в порту и еще 100 судов погибли в результате пожара в Риме два года спустя, дефицита зерна не случилось. Возведение укрепленного порта в Анции, родном городе Нерона, и неоконченное строительство канала в Италии, который должен был соединить устье Тибра и озеро Аверн (совр. Аверно) в Кампании параллельно побережью Тирренского моря, также нельзя рассматривать отдельно от темы поставок зерна в Рим[1028]. Оба были частью морской инфраструктуры в Италии, ориентированной на cura annonae. Превосходные порты в качестве убежищ в суровую погоду и удобные фарватеры вместо опасных своими отмелями прибрежных маршрутов (например, между Неаполитанским заливом и портом Остия) сводили к минимуму логистические риски и, следовательно, угрозу голода в столице.

В 62 году Нерон в рамках разовой акции якобы сбросил в Тибр зерно, предназначавшееся для получателей бесплатных раздач. Тацит объясняет это решение Нерона его извращенным мышлением. Своим поступком император будто бы хотел развеять опасения, что из-за затянувшейся войны с парфянами на Востоке поставки зерна рискуют оказаться под угрозой. Утверждение Нерона, будто выброшенное зерно было испорчено, Тацит считает надуманным и лживым[1029]. Тот факт, что Нерон сбрасывал в Тибр вполне пригодное к употреблению продовольствие, предназначенное для низших слоев населения, в то время как сам устраивал шумные пиры и принимал гостей, в интерпретации Тацита выставляет его в особенно дурном свете. Учитывая важность cura annonae, обязанность проявлять заботу о бедноте и склонность к расточительству встретились здесь в самый неподходящий момент. Однако, если не считать этого конкретного случая, Нерон, похоже, выполнял свои обязанности касательно зерновых поставок с особой тщательностью.

Насколько известно, городское население Рима не обижалось на Нерона за уничтожение зерна – возможно, отчасти потому, что в сфере развлечений снова появилось разнообразие. В 63 году гладиаторские бои проходили с особым размахом. На арену выходили не только сенаторы, что уже давно приелось публике, но и женщины из аристократических семей. Тацит ловко обходит эту тему, саркастически говоря о грандиозности этих игр и отмечая, что женщины на арене не были чем-то новым[1030]. Другие авторы вообще не упоминают бьющихся насмерть аристократок. Однако их существование не подлежит сомнению[1031]. Уже постановление сената от 19 года, записанное в Tabula Larinas, прямо запрещало аристократам обоих полов вступать в ряды гладиаторов[1032]. В произведении Петрония «Сатирикон», написанном во времена Нерона, женщина-боец, яростно сражавшаяся на колеснице, упоминается как участница второсортного гладиаторского представления, в котором, по мнению автора, не было ничего, что могло бы привлечь внимание. А Ювенал, родившийся около 60 года, знает о некой Мевии, заколовшей на арене вепря копьем, – она была одета как амазонка, с обнаженной грудью[1033]. В другом месте Ювенал рисует образ женщин-фехтовальщиц, многое говорящий о его предпочтениях. Женщины, потерявшие женственность и влюбленные в собственные мышцы, у которых в шкафу рядом со strophium (римский бюстгальтер), туникой и летним платьем лежали поножи, портупея и шлем? Ювеналу они были неинтересны[1034].

Нерон, пожалуй, проявлял больше симпатии по отношению к талантливым женщинам-бойцам. Три года спустя один из его вольноотпущенников, Патробий, по приказу императора устроил гладиаторские бои в Путеолах с целью произвести впечатление на армянского правителя Трдата во время его визита в Италию. По словам Кассия Диона, Патробий мог похвастаться бойцами с черным цветом кожи: мужчинами, женщинами и детьми[1035].