Почему в ночь на 20 июля, как сообщает Тацит, в портиках на северной стороне цирка вспыхнул пожар, мы не знаем[1072]. Горящая масляная лампа упала на тюк с тканями? Может быть, две дерущиеся крысы врезались в чашу с еще тлеющими углями и разбросали их кругом? В любом случае роковым оказалось то, что пожар вспыхнул ночью. Поначалу незамеченный, огонь распространился по северному фасаду цирка, где не встретил никаких препятствий, после чего разросся и вскоре стал неуправляемым.
Скорость распространения пожара по улице зависит от нескольких факторов. Помимо имеющегося количества легковоспламеняющихся материалов, важную роль в этом деле играют и метеорологические условия. В ту ночь ситуация была неблагоприятной в обоих случаях. Тацит акцентирует внимание на сильном ветре, который, по-видимому, действовал как катализатор пожара[1073]. В этих условиях можно предположить, что огонь распространялся как минимум со скоростью быстрого пешехода. Для людей, которые спали в кроватях, это было очень быстро. Возможно, вскоре все окрестности цирка охватило пламя – от
Еще на начальном этапе пожар начал распространяться по Палатинскому холму – главному холму императорского Рима[1074]. Его южные отроги находились всего в двух шагах от северной стороны цирка, полностью охваченной огнем. Тепло поднимается вверх, поэтому любой огонь движется в гору быстрее, чем по равнине, особенно если его раздувает сильный ветер. На Палатине под угрозой оказались жилища знати и прежде всего расположенные в шахматном порядке резиденции Юлиев-Клавдиев, построенные вокруг дома Августа и храма Аполлона.
Невозможно с уверенностью сказать, что на самом деле произошло на Палатинском холме и какой ущерб был нанесен огнем[1076]. После 64 года холм неоднократно перестраивался, так что доступные для изучения следы пожара исчезли в недрах холма и под позднейшими дворцами и другими сооружениями. Утверждение Кассия Диона о том, что на Палатинском холме все сгорело дотла, несомненно, сильно преувеличено[1077]. Однако Плиний Старший также упоминает разрушения на Палатинском холме в одном из фрагментов своей «Естественной истории». Это место не вызывает никаких подозрений, поскольку речь идет не о пожаре 64 года, а о предмете гордости аристократа Цецины Ларга – лотосовых деревьях, которые росли перед его виллой на Палатине до тех пор, пока Нерон не поджег город, что их и погубило, как мимоходом замечает Плиний[1078].
Через несколько часов после возгорания, когда солнце уже взошло, пожар достиг северо-восточного склона Палатинского холма. Там, на равнине, где сейчас стоят Колизей и триумфальная арка Константина, пожар с первобытной силой охватил один из важнейших транспортных узлов Рима. В этом месте пересекались несколько основных транспортных артерий города: с запада к этому месту примыкала
Обладая исключительной интуицией в отношении монументальной символики, Август украсил пересечение указанных улиц массивным фонтанным комплексом, ведь здесь сходились не только важные транспортные магистрали города, но и оконечности 5 из 14 районов, на которые Август разделил Рим. Комплекс представлял собой большой прямоугольный бассейн, в котором вода омывала конусообразную мраморную колонну, похожую на
