Некоторые сенаторы старой закалки наверняка тоже чувствовали себя пленниками этой чрезмерной роскоши. Чтобы не потерять свой общественный статус, им приходилось пользоваться гостеприимством в Domus Aurea. Однако Нерон решал, когда, кого и прежде всего как приветствовать у себя на банкете, и существовали тонкие различия в выражении императорской благосклонности или неприязни. Многочисленные столовые в здании на Оппии различались планировкой. Таким образом, картины, мебель и скульптуры передавали скрытые послания, отделявшие фаворитов от сидящих на галерке[1180]. Чем большей благосклонностью императора пользовался гость, тем ближе он сидел к октагону, любуясь звездным небом. На какое-то время это место превращалось в центр силы. Нерон возлежал на обеденном ложе, упорядочивал свой мир и милостиво беседовал с людьми, которым доверял, направляя ход разговора. Отверженные тем временем ждали своего шанса повлиять на ситуацию в уединенных нишах с более скромным убранством и едой похуже.
<p>Otium для народа</p>Был ли Domus Aurea не более чем пустой тратой денег, заблуждением человека, страдающего манией величия? Или это был новаторский дом чудес, свидетельство энергии и изобретательности римских ремесленников, художников и архитекторов? Он был всем сразу и даже больше. Своей новизной Domus Aurea напоминал термы, которые Нерон построил на Марсовом поле несколькими годами ранее. Оба сооружения были первыми в своем роде.
Domus Aurea Нерона представлял собой воплощение идеи загородной виллы в центре города, полностью посвященной otium, отдыху, досугу и спокойствию, противоположному negotium, как римляне называли деловую и профессиональную деятельность[1181]. Описанные сельские и природные элементы Domus Aurea были декорациями, предназначенными исключительно для создания атмосферы и стимуляции чувств. Животные, дикие и ручные, напоминали о буколической поэзии. Концепция усадьбы, предназначенной для отдохновения, была не нова. Она восходит ко II веку до н. э.[1182] Однако новым было то, что такую виллу построили в городе и сразу же превратили ее в императорскую резиденцию.
Но в то же самое время Нерон посредством Domus Aurea еще раз вольно или невольно реорганизовал социальное пространство в Риме. В начале своего описания событий 64 года Тацит пишет, что Нерон сделал весь Рим своим домом, имея в виду публичные пиры и выступления императора по всему городу[1183]. Domus Aurea теперь буквально воплотил эту идею в жизнь. Совершенно исключено, что через огромную территорию Domus Aurea не проходили обычные римляне. Комплекс Нерона включал в себя храм Фортуны, который посещало множество людей, но прежде всего несколько центральных транспортных магистралей города, которые существовали до и после пожара 64 года[1184]. Никаких следов стен или других внешних границ до сих пор обнаружено не было[1185]. Вывод получается банальным, но в контексте времени это не совсем так: люди из народа ежедневно посещали, пересекали и использовали частную собственность императора для своих дел.
Открытие частного аристократического мира для посетителей и гостей было обычным явлением – существует много примеров, когда сенаторы посещали поместья или сады своих коллег, даже когда их владельцев не было дома. Цицерон, например, неоднократно останавливался на загородных виллах своих друзей-аристократов, чтобы воспользоваться тамошними библиотеками в целях otium, который для него заключался в занятиях наукой[1186]. Были и аристократы, которые демонстрировали друг другу свое имущество, и это соревнование полностью соответствовало представлению о себе как о знатном человеке. Отличия Domus Aurea в этом отношении вполне очевидны: Нерон показывал свои владения не только аристократам, а вообще всем[1187]. И при нем доступ на территорию комплекса получили абсолютно все – это был otium для народа.
Прекращение аристократической изоляции, что поначалу кажется отличным решением для современного уха, напротив, для той эпохи было чрезвычайно деликатным: поскольку внешние пространства Domus Aurea были открыты для широкой публики, все слои населения также непосредственно входили в орбиту императорского представительства. Domus Aurea стал еще одной площадкой для общения и взаимодействия – помимо цирка и театра – между Нероном и всеми классами римского населения и поэтому имел огромный политический масштаб.
