Как и в прошлый раз, в 60 году, в Риме на несколько дней воцарилась греческая культура. Игры снова состояли из конкурсов среди кифаредов и поэтов, выступавших перед публикой в театре. После того как в прошлый раз Нерон избежал публичного выступления в качестве участника и до сих пор выступал с музыкальным номером только в Неаполе, теперь его самого потянуло на сцену – в Риме[1314]. Вероятно, об этом желании узнали, поэтому сенат постарался сделать все возможное, чтобы Нерон передумал. Если заранее наградить его победными венками за декламацию и игру на кифаре (с пением; это более позорная дисциплина, поскольку исполняется в полном облачении кифареда), он, возможно, откажется от своего непосредственного участия в играх. Таким образом, фигура императора сохранит хотя бы намек на свое достоинство и величие. Это не сработало, потому что Нерон не проявил ни малейшего интереса к нарушению принципа конкуренции. Напротив, он даже был готов на короткое время полностью отказаться от роли императора и с головой погрузиться в роль кифареда и певца[1315]. Правила, которые распространялись на его коллег по ремеслу, должны были распространяться и на него: не садиться, какой бы тяжелой ни была кифара во время выступления. Вытирать пот? Только одеждой, а не императорским надушенным платком. Ни в коем случае не кашлять и не чихать, иначе получишь низкий балл от жюри! В конце представления Нерон трепетно поблагодарил зрителей и судей поединка, преклонив колено и простирая руки.
Куда хуже обстояли дела с некоторыми всадниками, которых, по словам Тацита, затоптали и затолкали до смерти во время давки у входа в театр. Другие зрители тяжело заболевали, потому что им не разрешалось покидать свои места во время спектакля ни днем, ни ночью[1317]. Контроль за этим вели охранники, которые ходили по рядам и при случае фиксировали неподобающее поведение и привлекали к ответу, что порой приводило к гибели представителей низших слоев населения. Любой, кто демонстрировал скуку, навлекал на себя беду – и те, кто дремал, тоже. Тит Флавий Веспасиан прочувствовал это на себе: во время одного из выступлений Нерона его одолел сон. Согласно Тациту, сенатор подвергся жестокому нападению со стороны недостойного вольноотпущенника и едва избежал серьезных последствий[1318]. Для читателей Тацита все выглядело иначе: через четыре года после Нероний упомянутый Тацитом сенатор занял императорский трон и основал династию Флавиев как император Цезарь Веспасиан Август. Его заслуги составлял богатый военный опыт, а не игра на кифаре.
Ступенька за ступенькой Тацит поднимается по социальной лестнице, достигая кульминации в анекдоте о Веспасиане, и создает образ аудитории, обреченной смотреть и слушать, хотя ее интерес к тому, что происходило на сцене, был таковым лишь отчасти, в отдельных же случаях подобные зрелища причиняли вред и даже приводили к смерти. Пока Нерон потел, дебютируя на сцене, римские ремесленники, поденщики и рабы строили
