Новой супругой Нерона стала другая женщина – Статилия Мессалина. Она принадлежала к аристократическому роду, происходившему из Лукании, история которого фактически началась только с прапрадеда Статилии Тита Статилия Тавра. Он был одним из главных полководцев Октавиана, будущего Августа, во время гражданской войны[1338]. Без Статилия история Рима, вероятно, сложилась бы иначе: сначала он в качестве командующего флотом сдерживал натиск корсара и соперника Октавиана Секста Помпея, а чуть позже, в решающей битве при Акции, где Октавиан победил своего последнего противника Марка Антония, командовал сухопутной армией. Статилий также запомнился римлянам тем, что в 29 году до н. э. построил на Марсовом поле первый в городе каменный амфитеатр. Его потомки также сохранили прочное место в высшем сословии периода ранней империи: члены семьи несколько раз были консулами, и последним из них в 44 году исполнял консулат отец Статилии Тит Статилий Тавр. По словам Тацита, дело против него возбудила Агриппина, которая якобы обратила внимание на прекрасные сады Статилия на Эсквилине, вследствие чего в 53 году она выдвинула против него обвинение в злоупотреблении должностными полномочиями провинциального наместника и использовании магии[1339]. Статилию только и оставалось, что покончить жизнь самоубийством. И именно сын Агриппины, Нерон, в 66 году стал пятым мужем его дочери Статилии. Четвертый муж, Марк Вестин Аттик, консул 65 года, был убит по приказу Нерона после заговора Пизона – потому что у него уже были отношения со Статилией и, несмотря на свою вялость, он ревновал к энергичному Вестину, пишет Тацит[1340].
Статилия Мессалина, третья и последняя жена Нерона, совершенно лишена исторического портрета. Это произошло главным образом потому, что ее пребывание рядом с императором уже не задокументировано Тацитом – «Анналы» сохранились лишь частично, они обрываются как раз перед свадьбой Нерона и Статилии. Ясно лишь то, что Статилия была рядом с Нероном еще несколько лет и среди прочего вскоре после заключения брака отправилась с ним в большое греческое путешествие[1341]. В любом случае Нерон наверняка был вполне уверен в Статилии, потому что еще в 66 году он сделал ее Августой[1342]. При жизни из всех жен императоров, начиная с Августа, только Агриппина и Поппея удостоились этой чести. После смерти Нерона Отон, император сроком на три месяца в 69 году, положил глаз на Статилию, но их брак не состоялся; Отон покончил жизнь самоубийством после решающего поражения от Вителлия[1343]. Очевидно, что Отон и Нерон имели одинаковые вкусы в отношении женщин – Поппея тоже когда-то состояла в интимной связи с Отоном, прежде чем ушла к Нерону. Однако гораздо важнее то, что намерение Отона жениться на Статилии свидетельствует о том, что обращение новоиспеченного императора к бывшей жене Нерона было приемлемым и, возможно, даже повышало его легитимность. Полный разрыв с памятью Нерона произошел только при Флавиях.
Когда искушенного тирана Фрасибула из Милета в Малой Азии однажды спросили, как лучше всего удержать власть в государстве, он повел гостя, который был посланником коринфского тирана Периандра, на пшеничное поле. Двое мужчин брели среди колосьев, и, чтобы ответить на заданный ему вопрос, но обойтись без дальнейших объяснений, Фрасибул срезал и выбросил все те колосья, которые выросли выше других.
Ради укрепления своего положения правителю не помешало бы устранить тех, кто выделялся на общем фоне, – вот послание, которое, согласно Геродоту, Фрасибул передал посланнику Периандра[1344]. Тацит, несомненно, читал Геродота, выдающегося греческого историка V века до н. э., Нерон наверняка тоже. Во всяком случае, в 65 и 66 годах император действовал по совету Фрасибула. По мнению Нерона, в Риме было несколько таких торчащих стеблей. Тацит видел во всем этом произвол самого настоящего тирана. Но у действий Нерона были свои причины. Вместе с беременной Поппеей на время умерла и надежда Нерона на единокровного наследника, который, без сомнения, упрочил бы положение императора[1345]. Незадолго до этого был раскрыт заговор Пизона, который показал Нерону, что некоторые его участники поставили на карту все, но без него. Настроение принцепса значительно ухудшилось, а его глаза и уши стали более открытыми для подозрений, чем несколько лет назад.
