Словом, в Германике видели будущего императора, и немало людей с нетерпением ждали дня, когда сияющий и жизнерадостный Германик унаследует трон своего чопорного дяди Тиберия. После многолетней кампании между Эльбой и Рейном, в ходе которой Германик в 15 году оказался на поле битвы в мрачных лесах Германии, где шесть лет назад были разгромлены легионы Вара, Тиберий отправил своего предполагаемого преемника с дипломатической миссией на восток империи, его жена Агриппина и самый младший из сыновей Калигула, как всегда, сопровождали его[228]. Радушно принятый в Греции, Малой Азии и Сирии, Германик улаживал то, что, по его мнению, было необходимо уладить, там, где нужно, – даже минуя местных римских правителей. Гней Кальпурний Пизон, наместник Сирии, в частности, не согласился с решениями Германика и отменил некоторые из них, едва Германик двинулся дальше в сторону Египта. Пизон в целом не проявил особого сочувствия к династическому бахвальству, которое Германик продемонстрировал вместе со своей семьей. Разгорелся ожесточенный спор, в котором свою роль сыграло и соперничество двух жен, Агриппины и Планцины[229].
Перед тем как конфликт достиг своей кульминации, Германик умер 10 октября 19 года в Антиохии на Оронте, предположительно, от лихорадки. Вскоре его приверженцы распустили слух об убийстве. Тацит, который вновь выражает сожаление по поводу хода истории, сообщает, что дом, где умер Германик, был буквально замусорен магическими предметами: несколько раз находили обугленные и вымазанные навозом части мертвых тел, а также различные таблички с проклятиями, исписанные многочисленными заклинаниями для наведения порчи и именем Германика, когда последний был еще жив[230]. Согласно самым стойким подозрениям, Пизон пошел ва-банк, чтобы устранить своего противника. Никто не удивился, что наместник избежал обвинения по этому делу, совершив самоубийство. Под подозрение попал и Тиберий, который якобы убил популярного Германика из чистой зависти[231]. Вдова Агриппина тоже так считала и с тех пор питала к Тиберию стойкую неприязнь. После смерти Германика Рим и бо́льшую часть империи охватила истерия коллективного горя, продолжавшаяся несколько месяцев[232]. По словам Светония, от детей, родившихся в тот злополучный день, избавлялись, и даже дикие варвары за границей объявили траур[233]. «Империя погибла, всякая надежда потеряна!» – резюмирует Тацит настроение в столице в день похорон Германика[234].
Агриппина, мать Нерона, знала эти истории только по рассказам других. Когда ее отец Германик умер, ей едва исполнилось четыре года[235]. Но это событие не изменило ее роли и статуса в императорской семье, а также отношения к ней народа и преторианцев, среди которых имя Германика десятилетиями имело вес. Благородное происхождение также повлияло и на самооценку Агриппины. Константами ее богатой событиями жизни были гордость за то, что она дочь Германика, и, как следствие, исключительно большие амбиции.
Для Тиберия отпрыск выдающегося рода представлял собой определенную опасность. Но слухи о том, что он имел отношение к смерти Германика, уже достаточно испортили его репутацию, и подпитывать их не следовало. Кроме того, Тиберий также признавал необходимость четкой регламентации престолонаследия. И после того как в 23 году умер сын Тиберия Друз, на очереди оказались дети Германика.
Между тем обстоятельства в Риме очень скоро изменились. Тиберий, покорившись судьбе, отвернулся от столицы и большей части государственных дел[236]. Памятуя, что изначально он не был первым в списке преемников Августа, Тиберий с трудом смирился со своей ролью принцепса. Он лавировал там, где сенат ожидал волевого решения императора, и слишком часто отвечал острым мечом процессов об оскорблении величия на реальное или мнимое сопротивление со стороны высших сословий: всего при Тиберии было осуждено около 60 сенаторов и всадников, поскольку они посягнули на
