Мессалина тоже это понимала, и теперь две женщины брачного возраста и невероятной красоты, кровно связанные с Августом, захватывали общественную жизнь Рима прямо у нее под носом. Казалось, это только вопрос времени, когда Клавдий осознает и воспользуется преимуществом брака с одной из правнучек Августа, Агриппиной или Ливиллой. Мессалина не желала, чтобы до этого дошло. Она вступила в сговор с вольноотпущенником Нарциссом, главой императорской канцелярии, и вскоре представила правдоподобную историю о прелюбодеянии Ливиллы с 40-летним сенатором, который впоследствии стал одной из знаковых фигур для молодого Нерона и, кроме того, получил мировую известность благодаря своим литературным и философским произведениям: это был Луций Анней Сенека. На самом деле Сенека, Ливилла и Агриппина уже в конце 30-х годов поддерживали дружбу, которая теперь стала для них роковой. Сказанное удовлетворило сенат, хотя, как пишет Светоний, доказательства были весьма неубедительны[304]. Ливиллу вновь приговорили к ссылке на Понтийские острова за прелюбодеяние, всего через несколько месяцев после возвращения оттуда. На этот раз навсегда. Младшая дочь Германика вскоре умерла при невыясненных обстоятельствах, возможно, по словам Кассия Диона, она была убита по наущению Мессалины, которая также хотела покарать смертью и Сенеку[305]. Приговор был отменен Клавдием, проявившим милосердие, и Сенека отправился в ссылку на Корсику.
Если верить античным авторам, это был практически единственный раз, когда Клавдий принял решение, идя наперекор своей жене. Светоний, Тацит и Кассий Дион акцентировали свое внимание на темных сторонах характера каждого из императоров династии Юлиев-Клавдиев, и все они проявились в истории рецепции. То, что в случае с Тиберием было судебными процессами об оскорблении величия, а в случае с Калигулой – явным безумием, в случае Клавдия проявилось в женском обличье. Если Светоний рассказывает о чрезмерном либидо императора, то Кассий Дион прямо пишет, что Клавдий находился под пятой у женщин[306]. Такое представление сохранялось как
В первую очередь и с особым пристрастием римские писатели вспоминали супругу императора как ненасытную нимфоманку, которая не отказывала себе даже в самых извращенных сексуальных похотях. Со светлым париком на черных волосах
Похоже, что ничего не подозревающий Клавдий закрывал глаза и уши на слухи о супруге. По-видимому, такой портрет исторической Мессалины правдив лишь отчасти. Однако образ блудницы возобладал уже достаточно рано. Трагедия «Октавия», созданная в 60-х годах, описывает императрицу как ужасную мать, которая бросает собственных детей из-за необузданных страстей[310]. Тем не менее как минимум в первые годы принципата Клавдия на монетах, геммах и в надписях яркие образы Мессалины встречаются куда реже. В первую очередь это связано с ее плодовитостью во имя продолжения династии: когда весной 41 года родился будущий Британник, Мессалина фактически стала первой императрицей, родившей прямого потомка мужского пола[311].
Образ императора-подкаблучника наложился на то, что он проявил себя вполне способным во многих областях и создал условия, которые обеспечили империи стабильность на десятилетия вперед. Помпоний Мела, автор очень солидного географического описания ойкумены[312] и современник Клавдия, без доли иронии называет его
