Одним из первых погиб Тиберий Гемелл, внук Тиберия и приемный сын Калигулы[282]. В конечном счете император заподозрил своих оставшихся в живых сестер Агриппину и Ливиллу (Друзилла, которую Калигула очень любил, умерла еще в 38 году) в заговоре. Ключевую роль в нем сыграл Марк Эмилий Лепид. Лепид принадлежал к императорскому дому как сын внучки Августа Юлии Младшей. Так он автоматически становился кандидатом на престол, хотя далеко не первым, и, следовательно, вероятным заговорщиком. Калигула когда-то покровительствовал Лепиду, даже позволил ему стать вторым мужем сестры Друзиллы и, как сообщает Кассий Дион, неоднократно называл его наследником императорского титула[283]. Что именно здесь произошло, каковы были масштабы предполагаемого заговора, неясно. Однако Лепид поддерживал тесные отношения со своими невестками Агриппиной и Ливиллой, что теперь вылилось в обвинение в супружеской неверности вкупе с преступлением против «величия римского народа». Для Лепида все закончилось вынужденным самоубийством с применением опасной бритвы, а для Агриппины и Ливиллы – изгнанием[284].
Понтийские острова в Тирренском море – идеальное место для ссылки. С одной стороны, расстояние от Рима было достаточно велико для безопасного устранения ссыльных, но, с другой стороны, до островов можно было быстро добраться, чтобы в случае необходимости подослать наемных убийц для неофициального ужесточения приговора. В 39 году Агриппина и Ливилла высадились на бесплодных берегах архипелага, примерно в 100 километрах к западу от Неаполя. В римском праве для представителей высшего сословия, как правило, вместо смертной казни применяли ссылку[285]. К высшей мере наказания приговаривали, например, за участие в заговоре против императора. Если в случае с Агриппиной и Ливиллой все было именно так и причиной их изгнания не было незначительное преступление вроде прелюбодеяния, то нет никаких оснований полагать, что Калигула когда-нибудь намеревался вернуть сестер. Как обычно, их сопровождало всего несколько слуг. Агриппине пришлось попрощаться со своим сыном, которому едва исполнилось два года. Калигула конфисковал все ее состояние.
После изгнания матери Нерон оказался под опекой своей тетки Домиции Лепиды, которой было около 35 лет, сестры отца, к тому времени, вероятно, овдовевшей. Описывая Домицию Лепиду, Тацит ограничивается парой предложений. Она была красива, коварна и порочна, как и, по его мнению, большинство женщин из рода Юлиев-Клавдиев[286]. Разумеется, Домиция Лепида также не заботилась о надлежащем воспитании Нерона. В противном случае она приставила бы к нему благонравного раба греческого происхождения, как и подобало ребенку из знатной римской семьи, и этот раб в качестве дядьки (
Такое воспитание навредило прежде всего авторитету Нерона-императора и в меньшей степени его реальному развитию. Рабы-мужчины, присматривавшие за маленькими детьми своих хозяев, не были в Риме из ряда вон выходящим явлением, о чем помимо литературных источников свидетельствуют и многочисленные надписи. В богатых домах специально назначенные для воспитания детей рабы и рабыни дополняли друг друга[288]. Таким образом, можно предположить, что и Нерона у Домиции Лепиды воспитывали не только два сомнительных раба из ее фамилии. У Домиции Лепиды Нерон, безусловно, не испытывал недостатка в привычных вещах. Его тетка была очень богатой женщиной, владела землями в Кампании и Калабрии и всячески баловала своего племянника[289]. К тому же пребывание у Домиции Лепиды закончилось уже примерно через два года. Нерону было всего четыре. Таким образом, танцор и цирюльник, оба неназванные поименно, не могли слишком уж навредить ему.
