Нерон. Безумие и реальность полностью

Маленький триумф девятилетнего Британника не пошел ему на пользу. Узнав о его выходке, Агриппина пожаловалась Клавдию на оскорбление его сына, которое можно было воспринять как игнорирование или аннулирование решения императора об усыновлении. Таким образом, с согласия Клавдия Агриппина лишила Британника еще нескольких доверенных лиц – за то, что они вбили подобную чушь в голову родному сыну императора[388].

Последние фигуры в этой плеяде были также и самыми влиятельными: префекты претория Руфрий Криспин и Луций Лузий Гета, которые принесли клятву верности императорской семье, сохранили верность Мессалине и ее детям Британнику и Октавии. Им тоже пришлось уйти. Официальный аргумент Агриппины в пользу этого не был лишен некоторой весомости: для безопасности императорской семьи лучше иметь одного надежного командира, чем двух, которые могут считать друг друга соперниками[389].

Последующие жизненные пути опальных префектов претория показывают, что Агриппина принципиально не доминировала над Клавдием, как это любят изображать античные авторы. В интересах Агриппины было бы последовательное устранение своих влиятельных противников Геты и Криспина. Но до этого не дошло. Напротив, Гета сохранил благосклонность Клавдия. В 54 году император назначил его наместником самой важной провинции империи – Египта. Таким образом, Гета поднялся на следующую и последнюю ступень своей карьеры – наивысшую из возможных для всадника. Криспина также не списали со счетов полностью: он остался в Риме, где жил со своей супругой Поппеей Сабиной, которая была значительно моложе его. Позже Поппея стала второй женой Нерона[390].

В 51 году, после смещения Криспина и Геты с поста praefecti praetorio, Секст Афраний Бурр, честный вояка строгих правил, воспитанный в римской военной колонии Вазионе в Южной Галлии (совр. Везон-ла-Ромен), стал новым и единственным человеком, возглавившим единственную армию, официально дислоцированную в Риме. Вместе с Сенекой Бурр, которому тогда было около 50 лет, преданно служил Агриппине и Нерону[391]. Распределение обязанностей было четкое: пока Сенека сеял духовные и нравственные семена, Бурр должен был развивать Нерона физически и обучить его военному делу: верховой езде, владению мечом и лидерским качествам, достойным римского офицера. Агриппина сплела все нити воедино.

Летом 52 года Нерон в очередной раз выступил на публике. Император, а также все римские магистраты покинули город на несколько дней. Ежегодно верное традициям римское правительство вспоминало о латинских корнях города на Альбанской горе, сегодняшней Монте-Каво в Альбанских горах к юго-востоку от Рима. Помимо жителей Рима, на празднование feriae Latinae, латинского празднества в честь Юпитера Лациарского, были приглашены еще около 40 латинских общин. Празднование восходит к многовековой совместной борьбе латинов с окружающими племенами и народами. Первоначальный смысл союза, конечно, давно устарел. По сравнению с такими местами, как Пренесте (совр. Палестрина), Тибур (совр. Тиволи) или Бовилле (совр. Бовилле-Эрника), примерно за 400 лет Рим заметно вырос. Все латинские города были либо нейтрализованы, либо разрушены Римом. Несмотря на это, во время Латинского празднества вспоминали общие корни, но при этом не забывали о римском господстве: участвовавшие в празднествах латинские общины приносили дары и возносили молитвы за народ Рима, а не наоборот[392].

Для того чтобы политически осиротевший Рим в эти дни оставался дееспособным, назначался praefectus urbi feriarum Latinarum causa – префект города, который во время Латинского празднества следил за порядком в Риме и занимался самыми необходимыми делами, особенно в области юриспруденции[393]. Основанная на строгих правилах республиканского государственного устройства, городская префектура имела лишь символическое значение в изменившихся реалиях имперского периода[394].

Молодые аристократы, зачастую члены императорского дома, должны были снискать лавры в качестве юристов и должностных лиц. Один из эпизодов у Тацита показывает, что, вероятно, это не имело особого значения: когда в 25 году при 18-летнем городском префекте Друзе Цезаре, дяде Нерона, было реально возбуждено сложное судебное дело, Тиберий, вернувшись с Латинского празднества, наказал изгнанием обвинителя Кальпурния Сальвиана за его чрезмерное рвение[395].

Летом 52 года на должность городского префекта Клавдий выбрал Нерона, которому было всего 14 лет. Более молодого praefectus urbi feriarum Latinarum causa на тот момент свет еще не видывал. Светоний сообщает, что Клавдий также запретил своему воспитаннику заниматься проблемными судебными делами, но это не помешало некоторым из самых выдающихся юристов города подавать Нерону сложные и многочисленные иски, как бы желая испытать его[396]. Похоже, Нерон успешно выдержал это испытание, по крайней мере, Светоний не пишет об обратном.