Под предлогом желания окончательно помириться Нерон пригласил Агриппину в Байи, чтобы отпраздновать Квинкватрии и составить ему компанию на пиру. Агриппина согласилась, но неохотно. Ее предупредили, поэтому она воспользовалась собственным паланкином, чтобы преодолеть небольшое расстояние между виллой в Бавлах, где она собиралась остановиться, и Байями[735]. Нерон и его мать провели вместе теплый и приятный вечер, совсем как в прежние времена. После пира, на котором Агриппине позволили занять почетное место над ложем императора, они с несколькими спутниками отправились на берег. Ночь была звездной, море мягко шумело. Все было мирно, вечер выдался замечательным. Агриппина отбросила все свои подозрения. В паланкине больше не было необходимости. Она могла вернуться домой на великолепном корабле, который предоставил ей Нерон[736]. Мать и сын попрощались особенно тепло, даже нежно, и Агриппина вместе с двумя доверенными лицами села на корабль, который должен был доставить их в Бавлы, примерно в двух километрах к югу от Байев.
Поместье в Бавлах, к которому приближался корабль, во времена поздней республики принадлежало знаменитому оратору Квинту Гортензию Горталу и было известно своими обширными рыбными садками, где, по крайней мере, когда хозяином был Гортензий, старательно разводили кефаль и мурен[737]. Подобным хобби увлекались многие богатые римляне. На некоторых роскошных виллах, расположенных на берегу моря, хозяин дома мог даже показывать гостям свои рыбные богатства прямо во время застолья. Это стало возможным благодаря искусственным островам посреди рыбных садков, оборудованным удобными обеденными ложами[738]. Вилла Гортензия принадлежала императорской семье со времен Августа. Прадедушка и прабабушка Нерона Друз Старший и Антония Младшая, родители Германика и бабушка и дедушка Агриппины, тоже занимались разведением рыб. Как сообщает Плиний Старший, Антония, как говорят, украсила свою любимую мурену серьгами, тем самым закрепив за рыбой нежелательную славу[739]. Возможно, история о мурене пришла на память Агриппине, когда корабль медленно проплывал вдоль берега, минуя скрывавшиеся за ним рыбные садки.
Внезапно разверзся ад. Люди Аникета на корабле привели в действие разрушительный механизм. Один из спутников Агриппины погиб на месте, когда на него обрушилась крыша каюты, утяжеленная свинцом[740]. Началась паника, корабль стал крениться, но не развалился на части, как было задумано[741]. Находившиеся на борту люди, которые ничего не знали, – явное большинство, согласно Тациту, – приняли контрмеры, в результате чего корабль затонул не сразу. Когда доверенное лицо Агриппины Ацеррония Полла, чей отец был консулом в год рождения Нерона, чтобы спастись, прикинулась Агриппиной и в смертном страхе стала взывать о помощи, убийцы забили ее насмерть всем, что попалось под руку[742]. Возможно, они подумали, что императрица-мать погибла не так, как планировалось, и корабль погублен напрасно, тем не менее задание выполнено. Однако они ошибались. Агриппине удалось ускользнуть с легкими ушибами и спастись вплавь. Рыбаки, плывшие в лодке, вытащили ее из воды и доставили на берег. Немного позже под покровом ночи она прибыла на виллу в Бавлах[743]. Тогда, по словам Тацита, она уже поняла,
По странному совпадению, согласно нашим источникам, Нерон приказал построить и использовать специально подготовленный корабль именно для празднования
В Бавлах Агриппина взвесила все свои шансы. Она решила, что разумнее всего позволить Нерону поверить, будто она не поняла причину кораблекрушения. Поэтому она послала в Байи одного из своих вольноотпущенников, Луция Агерма, чтобы тот сообщил Нерону, что его мать попала в кораблекрушение, но с ней все в порядке. Она просит сына, который, несомненно, переживает за нее, воздержаться от визита до тех пор, пока ей не станет лучше[744].
Когда Агерм приближался к вилле Нерона в Байях, там уже знали, что недалеко отсюда произошло крушение корабля, на котором плыла мать императора. Но, слава богам, она выжила. Это известие привело Нерона в ужас. Он знал свою мать достаточно хорошо, чтобы понимать: все карты на столе – и вот-вот последует жестокий и быстрый ответный удар. Кого она пошлет: вооруженных рабов или сразу преторианцев? Император призвал своих советников[745].
