– Если ты намекаешь, что на меня не стоит обращать внимания, говори прямо! – выпалила Статилия. – Но сначала подумай над моими словами. Ты выдал себя, когда в своей речи посетовал на то, что расцвет Греции остался в прошлом. Так вот, он не просто в прошлом, он в далеком прошлом. Ты влюблен в то, чего больше нет! – И она вышла из комнаты, оставив меня с моими советниками.
– Объясни, как это понимать с юридической точки зрения? – спросил Эпафродит. – И когда твой закон вступит в силу?
– Это значит, что Греция перестанет платить дань Риму и больше не будет нуждаться в нашем правлении. Но до определенных пределов: Греция остается частью империи, а Коринф – римским городом.
– То есть мы можем радоваться, что нас не прогнали пинками под зад, – с усмешкой заметил Фаон.
Зимой отправляться в плавание – крайне рискованная затея, и потому нам предстояло дожидаться весны в Греции.
Я предавался фантазиям о том, как отправлю всю свою свиту обратно в Рим, а сам останусь здесь навсегда… Но при этом, конечно, понимал, что это – чистейшей воды фантазии.
Ветер в это время года становился особенно свирепым, и я часто отправлялся на перешеек, чтобы посмотреть, как продвигается работа по строительству канала. Стоял на берегу, смотрел, с какой яростью волны накатывают на берег, и думал о том, сколько жизней моряков спасет задуманный мной канал.
То, что делали прорубавшие в перешейке канал рабочие, можно было сравнить с одним из подвигов Геркулеса. Они словно прорубали в камне слова: «Это тринадцатый подвиг Геркулеса».
И я был совершенно не готов к тому, что в один из таких зимних дней в моих покоях появится Геллий – вольноотпущенник, которого я оставил в Риме управлять всеми делами вместо себя.
Увидев Геллия – а он был бледный, как призрак, – я вскочил и воскликнул:
– Это ты?! Не верю своим глазам!
– Да, цезарь, это я, – ответил он. – И поверь, меня изрядно потрепало, пока я сюда добирался.
– Еще бы, сейчас не время для переходов по морю.
– Не мог позволить себе ждать благоприятной погоды, – сказал Геллий. – Ты должен вернуться в Рим. Со мной. Прямо сейчас.
– Так, успокойся, – велел я. – Присядь. – Я распорядился, чтобы ему принесли еду и напитки. – А теперь отдышись.
Я сел рядом и постарался держаться расслабленно и беспечно, хоть сердце заколотилось чаще, а в голове непрестанно звучал вопрос: «Что? Что случилось?»
Выждал какое-то время, чтобы дать Геллию отдышаться, а потом как можно мягче спросил:
– Теперь расскажи, в чем дело?
– Заговор. Еще один заговор. Не в моих силах такое контролировать. Ты должен вернуться и положить этому конец, иначе возвращаться будет уже некуда.
Да, Геллий присылал мне письма с настойчивыми просьбами вернуться в Рим. Даже не присылал, а засыпал меня ими. Но в них не было ничего конкретного.
– Кто заговорщики? – спросил я.
– Группа сенаторов. Недовольные. И новость о том, что ты даровал свободу Греции, привела их в ярость.
– Эта новость не в один день достигла Рима, – сказал я. – Учитывая расстояния, твои новости устарели.
– Я покинул берега Италии всего семь дней назад, – мотнул головой Геллий.
Возможно ли такое?
– Не могу поверить, разве что тебе даровал свои сандалии сам Гермес.
– Поверь, цезарь. Я рисковал жизнью, чтобы добраться сюда и уговорить тебя вернуться вместе со мной в Рим. Море недоброе, я едва не потерпел крушение, но я здесь. Если бы у меня были крылья, я бы сюда прилетел.
Преданность Геллия тронула меня, но я не мог позволить себе расслабиться.
– Путь назад будет столь же опасен, как и твой путь сюда, в Грецию, – сказал я. – Думаю, поэтому они решили привести в действие свой заговор именно сейчас. Понадеялись, что весть о нем до меня не донесут, а если и донесут, я не смогу вернуться в Рим и что-то против них предпринять.
– Не сомневаюсь, именно на это они и рассчитывают.
Решение пришло мгновенно:
– Что ж, тогда им будет чему удивиться.
Если судьба бросала мне вызов, я никогда не уклонялся и всегда его принимал.
Уже на следующее утро мы отправились в путь.
Корабли и лодки раскачивались у пристаней, как брыкающиеся лошади. Волны налетали на берег, оставляя за собой шлейф из белой пены.
В своей речи я поблагодарил богов, чье провидение помогало мне как на суше, так и на море. И теперь я надеялся, что они тоже не оставят меня, потому что, если говорить честно, пускаясь в это плавание, я играл со смертью.
Какое-то время мы плыли по укрытому от штормов внутреннему заливу, но, когда вышли в Адриатическое море, волны накинулись на наш корабль и едва не выбросили его на скалистый берег. Скалы приближались и походили на черную клыкастую пасть монстра, который изготовился нас проглотить, но в последний момент порыв ветра отнес корабль от берега, и мы уцелели.
Шторма преследовали нас весь путь до Италии. Когда мы наконец сошли на берег в Брундизии, я думал только о том, что мне удалось избежать страшной участи. Теперь же я должен идти вперед и противостоять той участи, что мне уготовили мои враги.
Обратный путь в Рим прошел по Аппиевой дороге.
