Когда я смог открыть глаза, то передо мной вращался жёлтый блин высотой с человеческий рост. Поверхность круга бурлила, расходясь кругами, пока из неё не показался… кусочек тёмной ткани. Затем целая рука в какой-то странной перчатке пересекла границу миров. Логика услужливо подсказала, что время пришло.
Я протянул ладонь и коснулся другой. Она была тёплая и в то же время чужая. Словно опускаешь руку в террариум с хищными муравьями. Сильная хватка с другой стороны призвала меня потянуть на себя. Ещё одна молния разверзлась в небесах!
Очнувшись от вспышки, я увидел… человека? Непривычно большая бело-золотая коса длиной не меньше трёх метров противоречила образу замотанного с ног до головы в бинты воина. Мешковатый плащ давно потерял всякое понимание цвета, прорехи в нём позволяли разглядеть не слишком сильное тело, укатанное чёрными полосами. Тёмные бинты, испещрённые тысячами рунических символов… они скрывали даже лицо. Но и там вместо глаз горели два солнца. Ярко жёлтое пламя, заставляя искажать картинку, стремилось к небу, но тухло, возвращаясь в источник, не успевая отойти и пары дюймов.
— Жнец? — послышался уставший голос Милли из-за спины пришельца.
— Я в вашем распоряжении, — отозвался на удивление молодой и сильный голос. Создание развернулось и, крутанув в воздухе оружием, вонзило то рукоятью в землю, припадая на одно колено. — Один день и одна ночь — столько дозволено находится в вашем измерении.
— Это и есть… герой из другого мира?
— Лимерия! Выступаем! — огласила Миллиан сразу после призыва.
Ангел с готовностью направилась организовывать маленькую армию. А мы тем временем по удобней устроились на той самой лавочке. Перед переходом, переглянувшись и уверено кивнув друг другу, наш отряд школьников-добровольцев по защите мира откинулся на спинку.
Лёгкость и приятно оттягивающий руку меч вновь встретили в крае душ могильным безмолвием. Больше можно было не сосредотачиваться для лицезрения ровных рядов парящих воинов. По правую руку скинула капюшон, обнажив рыжий хвост волос, напарница. Она выглядела в чём-то счастливой, в чём-то серьёзной, о чем-то беспокоившейся.
— Всё в порядке? — спросил я.
Милли неопределённо помахала рукой:
— В целом. Сейчас нам важней разобраться с проблемой, костью в горле стоящей уже несколько месяцев.
— И не говори, — подтвердил я, сам думая над тем, когда мы только успели привыкнуть друг к другу. Может дело в том, что так или иначе приходилось работать вместе?
— А ты не собираешься переходить? — маг уставилась на мрачного «героя».
— В моём мире магии больше, она работает по-другому. Я не тот, к кому следует обращаться по такому вопросу, но у нас нет нескольких планов существования. Все живут в одном.
— Выходит, ты привык сражаться в физическом теле? — уточнила Миллиан. — И к слову, имя-то у тебя есть?
— Да, в бою проблем не возникнет, — гость из другой вселенной повернул голову в сторону грациозно парящих рыцарей. — Моё имя не имеет значения. Жнец есть жнец.
Милли над чем-то задумалась, но, видимо, решив оставить размышления на потом, махнула на косаря рукой, а мы отправились слушать пафосную речь Лимерии.
— От начала и до конца, от рождения и до сего момента каждый здесь пытался сохранить хрупкие остатки мира, не щадя себя и своих крыльев. СЕГОДНЯ наша страдания вознаградятся, СЕГОДНЯ мы вернём былой порядок, СЕГОДНЯ я поведу вас к первой победе среди их бесконечной череды в будущем. Не дадим же сделать этот бой последним! ВО СЛАВУ СВЕТА!
И сотни глоток хором повторили:
— ВО СЛАВУ СВЕТА!
— Надеюсь силы у них столько же сколько гонору, — пробормотала Милли, отнимая ладошки от ушей.
— Это было обязательное представление? — поинтересовался я у девушки.
— У них свои обычаи, лучше не лезть, — пожала плечами колдунья. — Наверняка таким образом они дали там какую-то клятву сражаться, или согласно какому-то там долгу привели что-то в исполнение, копаться в этом у меня нет никакого желания.
— Твоя правда, — снова согласился с соратницей.
Выдвинулись почти три сотни мечей, как и обещала Лимерия. Сонм ангелов разгонял воздух взмахами могучих крыльев, под ними, отсвечивая серебром, шли ечгилы на, возможно, последний в жизни бой. Впереди процессии активно перебирал ногами владелец золотой косы, отдыхающей на плече. Рядом плёлся мечник, то и дело покручивая эфес в руке, и брела ледяная волшебница, потирая без того прозрачно чистый кристалл и на ходу избавляясь от видавшего виды плаща. Лёгкая голубая мантия и высокая шляпа звездочёта-фанатика смотрелась, хоть и лучше, но… хотя бы посох полетел в урну.
То ещё зрелище, но сейчас мысли занимало не оно, а гложущее внутри чувство, что нарастало с самого утра. Ещё немного и достигнет апогея, дальше скрывать его станет невозможно. От моих действий зависят жизни людей? Что если я ошибусь? Может, я уже сделал что-то не так? Такие переживания были естественным результатом принятой ответственности. До сих пор неприятно вспоминать о том, как я пытался избежать её, отрешившись от себя…
