В 1762 году к власти пришла Екатерина II, не имевшая совсем никакого отношения к царю Алексею Михайловичу и прекрасно знавшая, что она занимает российский престол незаконно. Ее очень беспокоил тот факт, что совсем неподалеку живет и здравствует абсолютно легитимный царь Иван Романов. Поэтому, как утверждают многие исследователи, Екатерина тайно приказала избавиться от шлиссельбургского конкурента – как только наступит подходящий момент. Он наступил через два года.
В 1764 году добрый подпоручик Василий Мирович решил вернуть Ивана на престол и поднял в крепости восстание. Однако другие офицеры мгновенно закололи насмерть двадцатитрехлетнего Ивана. Они руководствовались секретным распоряжением Екатерины: «Буде кто отважился бы освобождать арестанта, живого в руки не велено его отдавать…»[64]
Василий Мирович впал в отчаяние. Цель восстания была утрачена. Но главное – друг был потерян навсегда. А самого Мировича спустя несколько дней казнили в Петербурге при большом стечении народа. Так закончилась драматичная история младенца-императора Ивана VI Антоновича.
Но вернемся к правлению его жестокой двоюродной бабушки Елизаветы Петровны.
Дочь Петра Первого во многом продолжила дело отца. Расширила границы страны, провела две победоносных войны, отменила смертную казнь, восстановила Сенат, основала Московский университет и Академию художеств. Елизавета была на редкость прогрессивным лидером и, кажется, разгадала секрет успешного управления империей.
Так почему же о ней так плохо отзывались придворные? Почему государыню-матушку возненавидели крестьяне? Почему Екатерину Вторую назвали Великой, а Елизавету – нет?
Помимо гениального отца у Елизаветы имелась вполне себе обыкновенная мать – Марта Скавронская, простая необразованная служанка с сомнительным прошлым, которая внезапно, по прихоти судьбы, стала императрицей Екатериной Первой.
Сами понимаете, какое воспитание дала Марта своей дочери Елизавете. Научила ее танцевать и французскому языку, чтобы поскорее сбыть замуж куда-нибудь за границу, желательно – за французского короля Людовика XV, в крайнем случае – за герцога Орлеанского. Но не сложилось – хотя Елизавета была невероятной красавицей.
Царская дочь так и не нашла себе супруга, зато завела множество воздыхателей. Среди ее фаворитов – генерал-поручик Алексей Разумовский, которому она посвящала пылкие поэмы, и придворный певчий из черниговских казаков, с которым она разучивала страстные итальянские арии.
Елизавета обожала роскошную светскую жизнь. В отличие от рассудительной и образованной Екатерины Великой, наша Лизетта (как называл ее отец) более всего увлекалась не книгами, а сплетнями и всякого рода пересудами. Она до конца жизни не могла запомнить, что Великобритания – это остров. А свежие новости Елизавета узнавала перед сном, когда придворные дамы чесали ей пятки, нашептывая разнообразные горячие слухи. Вот как раздавались важные государственные посты и вершились дела империи.
Разумеется, профессор Ключевский не мог не выразить свое возмущение по поводу стиля управления Елизаветы Петровны: «Вступив на престол, она хотела осуществить свои девические мечты в волшебную действительность, нескончаемой вереницей потянулись спектакли, увеселительные поездки, балы, маскарады, поражавшие ослепительным блеском и роскошью до тошноты… Но жилые комнаты, куда дворцовые обитатели уходили из пышных зал, поражали теснотой, убожеством обстановки, неряшеством: двери не затворялись, в окна дуло; вода текла по стенным обшивкам, комнаты были чрезвычайно сыры, зияли огромные щели… Меблировка была так скудна, что зеркала, постели, столы и стулья по надобности перевозили из дворца во дворец, даже из Петербурга в Москву…
Елизавета жила и царствовала в золоченой нищете; она оставила после себя в гардеробе с лишком 15 тысяч платьев, два сундука шелковых чулок, кучу неоплаченных счетов и недостроенный громадный Зимний дворец… Французские галантерейные магазины иногда отказывались отпускать во дворец новомодные товары в кредит»[65].
Коронация Елизаветы стала символом ее по-варварски пышного правления. В честь новой государыни построили знаменитые Красные ворота. Над коронационном платьем Елизавета думала месяцами – наряд расшили золотыми и серебряными нитями, корону украсили двумя килограммами позолоченного серебра, жемчугами и алмазами. И конечно же, не обошлось без бриллиантовых сережек и диадемы.
Елизавета очень хотела доказать западным коллегам, что «мы не лыком шиты», но получилось наоборот. Возвращаясь домой после самой ослепительной коронации в истории страны, гости проезжали мимо разваленных деревень, где разгоралось народное недовольство.