Он ответил на пейджер, и Анджела сказала: «Я рада, что вы на службе. У меня проблемный пациент — тридцатишестилетняя женщина с волчанкой в кажущейся ремиссии, но теперь ее анализ крови выглядит пугающе, и нам нужна аспирация костного мозга».
"Лейкемия?"
«Надеюсь, что нет. Но ее показатели сбились с пути, и я был бы нечестивцем, если бы не занялся этим. Проблема в том, что у нее действительно трудности с процедурами — она напугана до чертиков. Я предложил ей успокоительное, но она отказалась, поскольку волчанка отступает, и она боится принимать какие-либо лекарства и портить свой организм. Не могли бы вы мне помочь? Загипнотизировать ее, поговорить с ней, сделать все, что ее успокоит? Я слышал, вы это делаете».
«Конечно», — сказал Джереми.
Первой пациенткой, которой он «помог» с процедурой, была двенадцатилетняя девочка с резецированной опухолью мозга — злокачественной глиомой — которой собирались сделать спинномозговую пункцию. Главный психиатр дал Джереми
имя нейрохирурга, который назначил мне консультацию, и пути назад не было.
Он пришел в процедурный кабинет, размышляя: «Что я такое?» что делать? Нашли девушку в наручниках, пинающуюся, кричащую и с пеной у рта. Прошло шесть месяцев с тех пор, как опухоль была удалена из ее черепа, и ее волосы снова выросли в виде трехдюймового пуха. Чернильные линии на ее лице и желтоватый загар говорили о том, что она недавно прошла облучение.
Ей было двенадцать лет, и ее связали, как преступницу.
Разочарованный ординатор второго года только что заказал кляп. Он приветствовал Джереми нахмуренным хрюканьем.
Джереми сказал: «Давайте подождем с этим», и взял девушку за руку. Почувствовал шок от боли, когда ее ногти впились в его ладонь и потекла кровь, посмотрел в ее отравленные паникой глаза, постарался не поморщиться, когда она закричала: « Ненененененененене! »
Пот струился из его подмышек, внутренности содрогнулись, и он начал терять равновесие.
Он стоял у каталки, застыв, пока ногти девушки впивались глубже. Она взвыла, он покачнулся. Его левая нога начала выскальзывать из-под...
Потеря сознания – о, черт!
Резидент смотрит на него. Все смотрят на него.
Он напрягся. Дышал глубоко и, как он надеялся, незаметно.
Девочка перестала кричать.
Его кишечник был готов взорваться, а спина стала липкой, но он улыбнулся ей, назвал ее «Милая», потому что забыл ее имя, хотя их только что представили, и, вдобавок ко всему, он только что прочитал чертову карту.
Она уставилась на него.
О, Господи, доверься.
Комната заблестела и замерцала, и он снова почувствовал, как его колени подкосились. Поднявшись, он заговорил с замолчавшей девушкой.
Улыбаясь
и
говоря,
интонирование,
гудение,
произнося
Бог знает, что за чушь.
Девочка снова начала кричать.
Местный житель сказал: «Чёрт, давайте просто сделаем это».
«Подожди», — приказал Джереми. Жестокость в его голосе заставила всех замолчать.
И девушка тоже.
Он сосредоточился. Подавил дрожь, которая грозила выдать его.
Обсудил с ней это.
Через несколько мгновений глаза девочки закрылись, она медленно дышала и смогла кивнуть, когда Джереми спросил, готова ли она. Резидент, теперь сам выглядевший неуравновешенным, сделал свое дело с милосердным мастерством, извлек иглу для люмбальной пункции, наполнил пробирку золотистой спинномозговой жидкостью и вышел из процедурной, качая головой.
Девочка плакала, и это нормально, это хорошо, она имела полное право, бедняжка, бедняжка, всего лишь ребенок.
Джереми оставался с ней, терпел ее нытье, держался с ней, пока она не была готова улыбнуться, и он заставил ее это сделать. Его пот по всему телу был дурно пахнущим, но никто, казалось, этого не замечал.
Позже, в коридоре, одна из медсестер загнала его в угол и сказала:
«Это было потрясающе, доктор Кэрриер».
Пациентка Анджелы с волчанкой не была крикуньей. Бледная, симпатичная женщина по имени Мариан Бемер, она выразила свой ужас, застыв и замолчав.
Мертвые глаза. Губы свернуты внутрь. В неправильной обстановке какой-нибудь простак-психоаналитик мог бы приклеить ей ярлык кататонии.
Анджела отошла от нее и дала Джереми возможность поработать.
Шелковистые волосы Анджелы были завязаны сзади и стянуты резинками, макияж был съеден стрессом, а кожа имела библиотечную бледность. Она выглядела так, будто не спала очень долгое время.
Вот она в худшем виде, подумал Джереми. То, как она выглядит на плохом Доброе утро. И все равно, довольно хорошо.
Набор для аспирации костного мозга лежал неупакованный на прикроватном столике.
Хром, стекло и острия кинжалов, эта ужасная шлифовальная штука, используемая для прокалывания грудины, чтобы высосать кроветворные клетки. Чтобы получить рычаг, врач навис сверху и сильно наклонился, вложил в нее немного мускулов. Пациенты, желающие рассказать о процедуре, говорили, что это было похоже на то, как будто их зарезали насмерть.