— Твой жених так хочет сделать тебя счастливой, что и меня зацепило этой волной,— негромко сказала старшая леди Айли. – Я так за тебя рада, Ами.
Подавшись вперед, младшая Лоу прижалась щекой к плечу матери:
— Спасибо.
— Не за что,— тихо рассмеялась та. – Я знаю, что тебе трудно видеть во мне маму.
— Вовсе нет!
Старшая леди Айли отстранилась и, поймав взгляд дочери, строго проговорила:
— Разве наставник учил тебя лгать самой себе? Мне приятно, что ты хочешь защитить меня от последствий нашего общего прошлого, но… Знай, милая, что, вернувшись в прошлое, я бы прошла тот же самый путь снова. Ничего бы не изменила. Разрушенное можно восстановить, Ами. Я научусь быть ласковой матерью, а ты… Ты просто будь собой.
— Разве честно?
— Ты добра, почтительна и прекрасно образована,— старшая леди Айли покачала головой,— что в тебе менять, милая?
Араминта смахнула со щеки слезинку и тихо сказала:
— Я никогда не прекращала тебя любить. Обижалась ли я? Конечно. И письма писать перестала специально, чтобы ты заметила.
— Я заметила,— хрипло ответила леди Мервин. – И я приезжала, милая. Когда ты слегла с лихорадкой, когда восстанавливалась после сражения на Перевале.
— И когда выложилась, удерживая сель,— кивнула Араминта. – Мне слышался аромат твоих духов. Но я запретила себе верить… Но как это оказалось возможным? Лоу не выпускали тебя!
Старшая леди Айли беспомощно пожала плечами:
— Но и не сторожили, я ведь не пыталась сбежать. Трижды за все эти годы я покидала поместье Лоу. И всякий раз меня сопровождал друг твоего наставника. Мы мчались верхом, по теневым тропам. Я не знаю, кто скрывался за иллюзией безликой маски, Ами. Но он был надежен и смел, ни разу мы не опоздали вернуться. И ни разу не опоздали прибыть.
Шмыгнув носом, Араминта встала и отошла в сторону. Кликнула слуг и попросила подать горячий шоколад. И не то чтобы ей хотелось сладкого, просто… Просто в сердце поселилось странное, почти разрушительное чувство.
— Я ненавижу его,— выдохнула вдруг младшая Лоу.
— Отца? – леди Мервин тяжело вздохнула,— научись его жалеть.
Резко обернувшись, Араминта с возмущением переспросила:
— Жалеть?!
— Между вами узы крови и магии,— напомнила старшая леди Айли. – Этого никто пока не доказал, но когда ты желаешь зла своим родичам… Это возвращается к тебе же, Ами. Всегда. Пусть не сразу, пусть братоубийца празднует быструю победу – пролитая родственная кровь отнимает будущее.
— Но пожалеть его…
— Жалость унижает,— пожала плечами леди Мервин. – Мой бывший муж — жалкий нарост на некогда великом, но уже засохшем древе. Его сыновья слабы и бесполезны, а его мать захватила власть в поместье, и обязательно подведет его под суд.
— Под суд?
— Ее
— Руны накладывают для защиты юных леди,— задумчиво проговорила младшая леди Лоу. – Уверена, что старая гадюка именно так это и подаст.
— Пускай,— легкомысленно ответила леди Мервин. – Пускай. Недолго ей осталось ядом плескать. Давай-ка я переплету тебе волосы, и ты ляжешь в постель. Завтра мы сделаем твою кожу сияющей, а волосы расчешем больше десяти тысяч раз.
— От них же ничего не останется! – ахнула Араминта.
— Вот еще,— фыркнула старшая леди Айли. – А магия и притирания нам на что? Ты будешь сиять всем назло, моя милая.
И, прислушавшись к себе, Араминта с удивлением отметила, что ей и правда хочется сиять. Желание это было скромным, слабым, почти незаметным. Но оно было. И от него совсем не хотелось избавляться.
«Можно мне чуть-чуть хорошего?», спросила она саму себя. «Немножко счастья и веселья. Кому от этого станет плохо?».
Мелла и Делла разбудили Араминту на рассвете. Помогли снять наложенную с вечера косметику, стерли остатки крема, что не впитались за ночь. Промыли волосы от травяной мази и отпустили обратно спать. Второй раз младшая Лоу проснулась уже сама, как раз за полчаса до второго завтрака.
Уложив волосы в мягкий узел, служанки подали Араминте скромное домашнее платье и мягкие туфельки без каблука.
— Я не помню этих вещей,— нахмурилась младшая Лоу.
— Они висели в гардеробной,— Мелла улыбнулась,— их купила ваша матушка, кажется. По просьбе старшего лорда Церау-Эттри.
Улыбнувшись, Араминта покачала головой. Ее жизнь начинала походить на сказку. И это, если честно, немного пугало. Как бы маятник не качнулся в другую сторону!
«С другой стороны, если Хардвина отправят в изгнание, я без каких-либо сомнений поеду за ним», подумала Араминта. «И дело не только в том, что от его поцелуев у меня кружится голова».
В обеденном зале Хардвин перехватил Араминту у входа и сам подвел ее к столу. К месту, где, как правило, сидит старшая леди семьи.
«Ты уверен?», хотела спросить Араминта.
— Абсолютно,— негромко сказал он,— у тебя очень выразительные глаза. И я уверен, что ты должна сидеть именно здесь.