— А теперь немедленно за мной,- приказал Ликкин, вышедший из-за спины Хардвина. – И вы, Ваше Высочество, тоже. Герцог Чагрис, вам, полагаю, так же стоит пройти за нами.
— Что? — Араминта никак не могла понять, что происходит.
Откуда взялся мастер Ликкин, почему он так сердит и почему никто не замечает, что они уходят из бального зала?!
— Нас не в чем винить,— уверенно произнес Хардвин. — А даже если попытаются — мы ничего не нарушили.
Бросив взгляд на Алексию Алакри, младшая Лоу заметила, что у принцессы мокрые щеки. Она плакала?
«Или притворялась», хмыкнула про себя Араминта. «Нос не опух и не покраснел, а кожа все так же безупречно бела и чиста».
В этот момент младшая Лоу вспомнила, что у принцессы должны быть веснушки. Неужели она их замазала? Или скрыла иллюзией?
«Перестань об этом думать», приказала Араминта сама себе.
— Сюда,— отрывисто приказал мастер Ликкин.
А через мгновение младшая Лоу с ужасом узрела Императора. Едва слышно ахнув, она поспешно склонилась в глубоком поклоне. И замерла, ожидая, пока ей будет позволено выпрямиться.
— Мы желаем знать, по какой причине наша дочь устроила это представление,- мрачно, сердито произнес Император.
Младшая Лоу остро пожалела, что не может взглянуть в лицо принцессы. Правда, еще больше Араминта жалела о том, что не может выпрямиться.
«Не зря наставник Актур заставлял нас часами стоять в неудобных позах», промелькнуло у нее в голове.
— Отец, мое сердце разрывается от боли,— тихо ответила Алексия Алакри. — И тебе известна причина.
— А ты что делаешь? — устало спросил Император.
Араминта скосила взгляд и увидела, что Хардвин скопировал ее поклон. Точнее, использовал его мужской вариант.
— Выражаю свое почтение Вашему Императорскому Величеству,- спокойно ответил генерал теней. – Как и моя возлюбленная невеста.
— Встань ровно,- приказал Император.
— Моя верность не знает преград,— почтительно отозвался старший лорд Церау-Эттри, так и оставаясь склоненным.
— Выпрямитесь оба,— процедил Император. — Твоя щепетильность, сын мой, излишне усложняет жизнь. Ничего бы с младшей леди не случилось.
Больше всего на свете Араминте хотелось спрятаться за спину Хардвина. Император пугал ее до дрожи. Она явно чувствовала его гнев, направленный на… На нее?
«Но что я успела сделать?!», воскликнула она мысленно.
— Мастер Ликкин, покажите нам то, что удалось запечатлеть,— приказал Император.
Свет в комнате померк. Затем в центре появился огромный овал, и Араминта с восторгом увидела бальный зал.
«Это так я со стороны выгляжу?», поразилась она, глядя на совершенно незнакомую леди, что грациозно спускалась по лестнице.
А затем ее сердце пропустило удар — она увидела, с какой нежностью Хардвин пристроил букетик в ее прическу. И как смотрел, пока они кружились в танце. И…
И как рядом с ними кружились Алексия и Чагрис. Как по запрокинутому лицу принцессы стекали слезы. Как наколдованные лепестки сложились в созвездие Вечно Разделенных Возлюбленных. Как…
«Это же какой-то цирк», ошеломленно подумала Араминта. «Особенно на фоне того, что мы с Хардвином ничего не замечаем!».
Иллюзия растаяла, и в комнату вернулся свет. Младшая Лоу успела украдкой оглядеться, оценила строгую роскошь убранства и вновь опустила взгляд. Ей не хотелось навлекать на себя монарший гнев.
— Мастер Ликкин скрыл представление, разыгранное нашей дочерью,- Император заложил руки за спину. — Что об этом может сказать герцог Чагрис.
Мужчина сделал шаг вперед и склонился в поклоне:
— Я приложу все усилия к тому, чтобы Ее Высочество нашла свое счастье в браке со мной.
«Принцесса сотворила очередную глупость», посетовала мысленно Араминта. «Но виновных ищут на стороне. Оно и верно, ведь в противном случае придется признать, что Ее Высочество несколько недальновидна».
— Отец,— ломким, тонким голосом позвала Алексия Алакри. — Отец, ты знаешь, чего желает мое сердце.
Араминта стиснула кулаки. Она вдруг представила, что сейчас Император прикажет ей снять перстень. Снять и передать его Ее Высочеству.
— Если мне будет позволено сказать,— мягко произнес мастер Ликкин,— то я бы обратил внимание Ее Высочества на безответность испытываемых ею чувств.
— Пусть мой генерал возьмет себе наложницу,— пылко отозвалась принцесса. — Мужчинам позволено больше, чем женщинам. Никто его не осудит!
Повисшая в комнате тишина напугала Араминту. Она едва сдерживала слезы! Сможет ли она смириться со статусом наложницы? Сможет ли она переломить себя, лишь бы быть рядом с любимым человеком?
— Мы немедленно покинем Лаккари,— холодно произнес Хардвин. — Церау-Эттри не женятся на своих сестрах, кровные они или же названные.
— А если мы прикажем нашему сыну? — с интересом спросил Император. — Выберешь свою дикарку или нежный цветок из благородной семьи?
— Я приму наказание, соразмерное вине, Ваше Императорское Величество,— генерал теней склонил голову,— а затем заберу свою возлюбленную невесту в Церау. Там она сможет сбросить иглы и раскрыться, подобно нежнейшему цветку. Тому, что способен пережить и бури, и з