Хардвин отдавал себе отчет, что репутация Араминты уже под угрозой, но... Уж он-то сможет прикрыть всем рты. Конечно, генерал теней не воюет с женщинами, но зато он прекрасно сражается с их мужьями. И если за каждое гадкое слово платить будут братья, отцы и супруги... Что ж, рано или поздно даже до самых глупых дойдет, что репутация Араминты Лоу кристально чиста.
Поманив служанок за собой, он вернулся в гостиную и поднял возлюбленную на руки.
— Варрен, следи за тем, чтобы никто не коснулся проклятого артефакта,— отрывисто приказал генерал теней.
Усилив изъеденный черными щупальцами щит, Хардвин решительно вошел в спальню младшей Лоу.
Он не хотел вторгаться. Не планировал осматриваться, но... Это была комната девушки, которую он умудрился полюбить дважды. Как он мог сдержаться?
Уложив Ами на постель, он бросил взгляд на прикроватную тумбочку и нахмурился. Несколько полупустых флаконов из-под зелий, пухлая записная книжка и обломок карандаша. Ни безделушек, ни цветов – Ами явно не таскала за собой горы бесполезного барахла. А ведь этим грешили даже некоторые высокопоставленные военные чиновники. Хардвин как сейчас помнил позолоченные статуэтки, картины и шелковые ковры, обнаруженные в сундуках покойного Генри Ферримера. Все это было возвращено его вдове, которая, впрочем, не выглядела ни огорченной, ни удивленной.
«Здесь нет ничего личного потому что ей это не нужно, или потому что у нее ничего нет?», невольно задумался генерал. «Нет даже футляра для шпилек или шкатулки с украшениями».
— Переоденьте свою леди,— приказал генерал и отвернулся от постели. — И я отменяю запрет леди Белвин. Используйте столько магии, сколько потребуется.
— Вы не выйдете? — осторожно осведомилась одна из сестер, в то время как вторая легкомысленно отозвалась:
— Так мы его исполняем только за пределами комнат. Что мы, совсем дурные, чтобы платья ручной глажкой портить?
— Я встану в дверях,— ровно проговорил Хардвин,— ее пытались убить и...
В этот момент из гостиной послышался голос мастера Ликкина, и генерал теней сделал несколько шагов к гостиной.
Впрочем, комнаты были настолько маленькими, что он сам не заметил, как встал в проеме.
— Вы сильно рисковали,— осуждающе произнес Ликкин.
При этом он не счел нужным повернуться лицом к Хардвину. Так и остался сидеть на корточках подле лишенного всех щитов артефакта.
— Не сильнее, чем обычно,— спокойно ответил генерал. — Эта вещь занесена в реестр Крепости Семи Башен?
Ликкин поднял украшение голой рукой и, внимательно его осмотрев, с огорчением произнес:
— Скорее всего. Вот здесь, на самом напитанном магией камне, висят остатки сигнальных чар.
Тихий, едва слышный стон заставил Хардвина обернуться. Узрев полуобнаженное тело Араминты, он тут же вернул свой взгляд на Ликкина, но...
На нежной, персиковой коже его возлюбленной алели плохо зажившие шрамы. Кто осмелился резать ее? Кто поднял руку на...
«На моем животе вырезали знак отторжения жизни», прозвучал в его памяти ее голос. И в эту же секунду Хардвин ощутил себя абсолютным идиотом. Она ведь сказала ему прямым текстом. Почему его не смутили эти слова? Почему он счел их лишь иносказанием?
— Что вы знаете о рунах отрицания жизни? — напряженно спросил генерал.
Ликкин, осторожно свивавший магию вокруг древнего артефакта, обернулся и впервые за это время посмотрел на Хардвина:
— Руны отрицания жизни наносят на тела ненужных дочерей, из которых в последствии планируют сотворить служительниц. Сейчас это незаконно, но я готов поклясться своей жизнью и здоровьем, что служительницы есть даже при дворе. Ходят у всех на глазах, и никто их особенно не скрывает.
Генерал глухо выругался. Они хотят сотворить из его Ами служительницу? Сломить ее волю, поработить магию и обречь на вечные страдания?
«Она слишком добра. То пламя должно было быть настоящим, а не иллюзорным», пронеслось в голове генерала. «Я позабочусь о том, чтобы чаяния семьи Лоу были разбиты самым разрушительным способом».
— Но помимо этого, руны отрицания жизни также используют и для защиты дочерей,— добавил задумчиво Ликкин. – вы ведь же знаете, что если мужчина возьмет девушку силой, а после предложит брак, то ему не придется нести никакого наказания? В отличие от несчастной женщины, которой придется провести рядом с мерзавцем всю свою жизнь.
Хардвин нахмурился и недоуменно уточнил:
— И в чем защита?
— Если ребенок не будет зачат, то глава семьи сможет отказать преступнику в его притязаниях,— мастер вернул свое внимание проклятому артефакту. – Вы же знаете, что дети принадлежат отцу, верно?
В ответ генерал лишь хмыкнул. Он не был близко знаком с законами, касавшимися подобных преступлений. Ни он сам, ни его воины никогда не совершали столь низких проступков.
— Я нахожу, что преступника стоит вешать сразу после брачного обряда,— задумчиво проговорил генерал. – И в моих землях так и поступают. Брак прикрывает жестокие рты сплетников, а крепкая веревка делает преступника полностью безопасным.