— Жаль, что эта славная традиция не распространена по всей Одайри,— вздохнул Ликкин и поднялся. – Я забираю артефакт. Насколько мне известно, вы сможете восстановить энергетические потери младшей леди Лоу?
— Разумеется. Ее служанки будут неотрывно находиться при ней, что позволит леди сохранить кристально-чистую репутацию,— спокойно произнес Хардвин.
А затем, уловив, что в коридоре слышны тихие женские голоса, он добавил:
— Я не сражаюсь с женщинами, я сражаюсь с их мужчинами. Но, не думаю, что кто-либо осмелится оскорблять леди, пережившую атаку проклятого артефакта.
Ликкин, уловивший контекст, лишь хмыкнул:
— Умно.
Оправив одежды, мастер кивком попрощался с генералом и вышел, забирая с собой чудовищную, давящую ауру древнего ожерелья. Так же он пригласил с собой и Варрена – чтобы передать с ним целебные зелья для пострадавшей леди.
Вернувшись в спальню Араминты, Хардвин кивком поблагодарил служанок и с усталым вздохом опустился в изножье постели. Окинул взглядом укрытое одеялом тело младшей Лоу и раздраженно потер лоб. Больше всего на свете он хотел забрать любимую в свой дом. Поднять осадные щиты, притащить свору целителей и…
— С леди все будет в порядке? — тихо спросила одна из сестер.
— Да,— уверенно произнес генерал. – Разумеется. Ваша леди сотворена из Небесного сплава.
Сейчас, глядя на ее бледное лицо, скользя взглядом по заострившимся скулам, Хардвин мог думать лишь об их встрече там, на крошечном клочке каменистой земли. Там, где горстка людей противостояла спустившимся с Великой Ткатан паукам. Там, где люди узнали, что пауки не спускаются, а
Там, где он за несколько часов стал и самым счастливым и самым несчастным мужчиной на свете.
«Как я мог не узнать тебя? Как не заметил уступ, что сохранил тебе жизнь?», он прикрыл глаза.
Мыслей в голове становилось слишком много. И среди прочих глупостей, он вдруг осознал, что мог не успеть и в этот раз. Он шел по наитию.
Даже не так. Он шел просто потому, что хотел прийти. Нашел причину и поспешил поверить, что Араминте угрожает опасность.
И оказался прав. Вот только в основе всего лежит лишь его эгоистичное желание увидеть ее. Заглянуть в глаза и…
— Ты очень громко думаешь,— тихо проговорила младшая Лоу. — А я хочу пить.
Одна из сестер тут же поднялась на ноги и вышла из спальни.
— Это был я,— невпопад проговорил генерал. — Там, на Шелковом Перевале. Я не успел поймать тебя, а после, спустившись вниз, не нашел среди паучьих гнезд.
— Я сразу поняла, что ты лучше и сильней меня,— едва слышно хмыкнула Араминта. — Мне не хватило силы духа, чтобы прыгнуть за тобой.
— Ты знала меня всего несколько часов,— он пожал плечами.
— Как и ты,— почти равнодушно бросил он. — Я не помню фокусника среди воинов Эккри.
— Фокусника? — недоуменно переспросила Араминта. — А. Ты про Гора. Он ушел. Сбежал, чтобы найти лучшую жизнь.
Она так и не открыла глаз и Хардвину оставалось лишь гадать, что его возлюбленная чувствовала в ту ночь.
— Я благодарна ему за то, как отвратительно он ушел,— задумчиво проговорила она. — Пусть не сразу, но у меня остыло все то, что было болезненно теплым.
На краткое мгновение Хардвин ощутил себя безусым юнцом. Он подался вперед, прищурился и хотел было спросить, не появилось ли у нее что-то теплое для него, но... Он уже не мальчишка. Он знает, что любовь не выпрашивают. Ее завоевывают.
К тому же, на пальце младшей Лоу красовалось его кольцо. Конечно, если она попросит, то ему придется уступить, но генерал приложит все усилия, чтобы Ами не захотела уходить. Его мечта, его сильная, но нежная лучница с Шелкового Перевала была рядом с ним. Она оказалась не только смелой и насмешливой, но еще и потрясающе умной, самоотверженной и немного, самую капельку, сумасшедшей.
«Теперь все правильно», подумал он вдруг. «Теперь все хорошо».
Он, разумеется, знал, что Император будет против. Понимал, что, вероятнее всего, им прикажут покинуть столицу сразу после свадьбы.
Но еще он понимал, что для Араминты найдется занятие и в Церау, и в Эттри. А последний город и вовсе лежит в нескольких часах пути от Экри и Шелкового Перевала.
Тихо стукнула дверь и в спальню вернулась служанка. Она несла тяжелый поднос с несколькими кувшинами. А через секунду генерал услышал голос Варрена:
— Пилюли для леди Араминты.
В следующие минуты младшую Лоу напоили освежающим морсом, накормили горькими таблетками и тут же уложили обратно спать.
Для генерала доставили кресло, которое поставили в изголовье постели. И он, прижав пальцы Араминты к своему запястью, принялся осторожно вливать в нее силу.
Конечно, гораздо больше ему нравилось отдавать магию другим способом, но... Генерал не собирался смущать Ами. Он желал ее доверия, ведь долгая, крепкая любовь может прорасти лишь на такой почве. Страсть тоже хорошее топливо, но должно быть что-то еще. Что-то, что позволит пройти сквозь будущие преграды. А они будут, уж Хардвин-то это понимал. Ведь и Араминта уже была обещана другому, и для него самого присмотрели невесту.