Неспящая [=Кикимора] полностью

— Ну и ну… Я хотел с тобой по-хорошему… Как с человеком, который понимает, что произошло, и как с этим быть. А у меня тут, оказывается, гнездо саботажа какое-то! Я не понимаю, как я прошляпил у себя под носом натуральный заговор!

Карпенко резко встал и, запихнув выбившуюся рубашку обратно за ремень, погрозил мне пальцем, дескать, пожалеешь ещё.

— Виталий Сергеевич, — вздохнула я. — Навестите Эрика в больнице, он вам всё объяснит… когда сможет.

— Обязательно навещу, — кивнул Карпенко. — У меня к нему много вопросов. Просто о-о-очень много… Всё, желаю здравствовать. Я к этому ещё вернусь, Лада. Не думай, что так ловко обвела меня вокруг пальца. А ты, Серов, не забудь, что послезавтра у тебя первая дисциплинарная комиссия! И этот инцидент в рассмотрение тоже войдёт!

Максим промолчал. Карпенко сам нашёл выход и от всей души захлопнул дверь.

— Ты, Лада, зря так с ним…

— Что зря? Надо было сдать ему Веронику?!

Макс пожал плечами и снова промолчал.

— Максим, иногда от твоей правильности тошно! Мне плевать, что я что-то там нарушила! Я сделала это для Эрика!.. И, к тому же, они действительно хотели Веронику просто пристрелить!

— А она ни в каком варианте не жилец, — угрюмо сказал Макс. — Так или иначе, результат будет один. То, что ты сделала, это всего лишь небольшая отсрочка для неё. Если Карпенко упрётся и будет настаивать на своём, то Эрик, пусть он даже костьми ляжет, ничего не сможет сделать.

— Я знаю.

— Тогда почему согласилась влезть в это?

— Потому что!

Он молча смотрел на меня.

— Потому что, Макс, плевать мне на правила, на «можно-нельзя», на всё на свете плевать, если Эрику нужна моя помощь!

Макс покачал головой и печально улыбнулся.

— Да что ты лыбишься?! — возмутилась я.

Он постарался убрать улыбку, но не смог. Просто наклонил голову.

— Иногда я невероятно горжусь тобой, — сказал он тихо. — Горжусь, будто имею какое-то отношение к тому, что ты такая. Будто это моя заслуга.

— Да ну тебя! — я повернулась и пошла умываться.

Когда я, наконец, разогнулась над раковиной и взглянула на себя в зеркало, Макс стоял в дверях и смотрел на меня.

— Слушай, ну что ты за мной хвостом-то ходишь?

— Я очень сильно по тебе скучаю, когда долго не вижу.

Я, ничего не говоря, шагнула к нему и ткнулась лбом в его плечо, обхватив широкую мускулистую спину. Макс глубоко вздохнул, чуть отстранился, и я почувствовала, как его ладонь заскользила по моей груди.

— Ма-а-акс, — пролепетала я. — Мне бы в душ сначала…

— Да не вопрос, — усмехнулся Макс и, легко подняв меня, перенёс меня через бортик ванны и поставил туда.

— Макс, ты с ума сошёл?!

Он не ответил, тряхнул сначала одной ногой, потом другой, выбрасывая шлёпанцы в коридор, забрался в ванну ко мне и повернул вентили. Из верхней лейки хлынула застоявшаяся в трубах холодная вода. Я завизжала, а Макс захохотал.

— Макс, ты что творишь?! Час ночи! Соседи сейчас полицию вызовут! — проорала я, пытаясь защититься от холодных струй.

— Да ладно, отобьёмся, если что! — засмеялся Макс, с трудом стаскивая с меня холодную мокрую рубашку.

— Шторку задёрни! Мы зальём всю квартиру!

Макс задёрнул занавеску и продолжил меня раздевать. Лёгких путей он явно не искал, но справляться с моими и своими мокрыми тряпками у него получалось на редкость неплохо.

— Мы два сумасшедших придурка! — прошептала я.

Макс возражать не стал. Ему было не до этого. Да и мне почти сразу же тоже стало безразлично, разбудим ли мы соседей, зальём ли квартиру, и что вообще происходит на этом свете. Макс замечательно умеет сделать так, чтобы я ничего не чувствовала, кроме своего желания и его тела. И он знает, когда именно мне это нужно. Он знает меня лучше всех на свете.

В себя мы пришли нескоро. А когда, наконец, вернулись в комнату, Макс посмотрел на светящийся индикатор часов на столике и присвистнул.

— Ничего себе, — согласилась я. — Хоть и не ложись совсем… Вот когда ты там спал, в той гостинице в Таркалине, а я на тебя смотрела…

И тут вдруг меня как током ударило. Даже сердце остановилось.

— Ладушка? — Макс потрепал меня по руке. — Ты что?..

Во рту мгновенно пересохло, а с низа живота выплеснулся вверх жаркий спазм ужаса. Я согнулась пополам, едва держась на ногах.

— Лада?!

Макс крепко схватил меня за плечи, помог выпрямиться, с тревогой вгляделся мне в лицо:

— Ладушка, не пугай меня так. Что с тобой? Плохо? Болит что-то?

Я ему в глаза смотреть не смогла.

— Макс, я… — язык едва трепыхался под сухим нёбом, и слова застревали. — Макс…

— Ну? Ну, что, малыш?.. Успокойся. Скажи же что-нибудь!

— Максим, ты помнишь?.. На прошлой неделе… Пятница. Та пятница, когда Корышев у меня телефон унёс…

— Помню, конечно! И что?

— Помнишь, мы спать поздно легли. А встали рано, у тебя надзорный день был…

— Верно, — кивнул Макс. — Что случилось, Лада? Говори толком.

Я, наконец, заставила себя поднять голову и посмотреть в его встревоженные глаза.