Неспящая [=Кикимора] полностью

— Максюша, что теперь будет?

— Ты ведь знаешь процедуру, — тихо сказал он.

Да, конечно. Мне ли не знать? Первый кокон. Затем второй, третий. После третьего кокона специалист уже может сделать заключение и присвоить кикиморе группу. И дальше всё будет зависеть именно от группы. Жизнь может измениться до неузнаваемости. Впрочем, она уже изменилась.

— Лада, тут такое дело… — начал Макс.

— Какое дело?

— Я, когда к отцу вчера заезжал, прямо руки опустились, — вздохнул Макс. — Совсем с ним плохо. Нельзя его без присмотра оставлять.

Я отставила на стол пустую чашку, провела пальцем по золотому ободку. Ну, вот, похоже, и всё.

— Да, Макс. Конечно. Возвращайся к нему.

— Что? — вздрогнул Максим. — Куда?

— «Куда?» Обратно, к отцу.

— Ты меня выгоняешь?

— Да, я тебя выгоняю, — согласилась я, слезла с табурета и пошла в комнату.

— Лада!

— Твой отец очень болен, — сказала я, не оборачиваясь. — Ты никогда не простишь себе, если с ним что-то случится из-за того, что ты мало уделял ему внимания. Я всё понимаю. Не переживай.

— Ладка, ты совсем того, что ли?! — заорал Максим. — Ты даже не дослушала!

Я обернулась:

— Что я не дослушала?

— Я думаю, как лучше сделать, — затараторил Макс, видимо, боясь, что я снова пойду прочь. — Я знаю, ты привыкла к самостоятельности и не потерпишь жизни в чужом доме. Поэтому я даже не предлагаю, чтобы ты переехала со мной к отцу. Но мы можем перебраться в другую квартиру в том же дворе, и я мог бы каждый день проверять, как у отца дела…

— В том же дворе? Спасибо! Сравнил этот район и твой унылый муравейник!

— Ну, есть ещё вариант, — печально сказал Макс. — Снять отцу квартиру где-нибудь здесь, поблизости от нас. Переехать я его как-нибудь уговорю.

— Хорошо. Давай. Ищи, уговаривай.

Я вернулась в комнату и бросилась на диван, который с вечера так и не разбирали. Ох, и времени же у меня теперь будет… Надо будет подумать, чем занять себя ночами. Начать романы писать, что ли?

Макс всё не приходил, и я не выдержала, встала и заглянула в кухню.

Он сидел на прежнем месте, сжимая обеими руками чашку, из которой я пила чай, и смотрел в одну точку. И только увидев его поникшие плечи, я поняла, что сейчас делаю с ним.

Я рванулась и обняла его.

Макс вскинулся, вывернулся из моих объятий и тут же сильно прижал меня к себе.

— Прости, Максюша… Прости, я плохо стараюсь!

— Да всё в порядке, малыш, — вздохнул он.

— Макс, искать квартиру — слишком долго. Это может затянуться, а нам же время дорого, ведь правда? Мы не будем заниматься поисками… Мне всё равно делать нечего, я начну вещи собирать, хорошо?

— Я ничего не понимаю, — удивился он. — Какие вещи, куда собирать?

— Соберём наши вещи, закажем машину. Переедем к тебе, будем жить с твоим отцом. Если он согласен меня на порог пустить.

Макс затряс головой:

— Нет. Нет, ты не обязана… Это просто сиюминутный порыв, ты пожалеешь, если не через полчаса, то завтра…

— Если пожалею, то потерплю.

— Нет, — твёрдо сказал Макс. — Так нельзя. Больше никаких жертв с твоей стороны, ни больших, ни малых. Нет.

— Это не жертва, Максюша. Это здравый смысл. Тебе же теперь за двумя сразу присматривать. Так удобнее делать это под одной крышей, разве нет? Логика, Макс. Простейшая.

— Ну, — Макс пожал плечами. — Если смотреть на это с такой точки зрения, то… Хорошо, давай переедем. Мне в самом деле будет немного полегче.

— Тогда я пойду вытряхивать всё из шкафа. Надо ведь мне заняться делом, наконец.

В комнате я раскрыла шкаф и уселась перед ним на пол, разглядывая полки. И вроде бы старались мы не обрастать барахлом, а за два года столько всякого хлама нажито непосильным трудом. Когда в моей голове сложился примерный план, что и как надо рассортировать, я решительно вскочила, чтобы достать пакеты… и меня внезапно и резко повело в сторону. Я успела вовремя сделать шаг, чтобы не рухнуть на пол, и свалилась довольно удачно, мягко приземлившись плечом на край дивана. В таком положении меня и застал Макс.

— Лада, что с тобой?

— Упала. Голова закружилась, — пробормотала я, чувствуя, как паника, крутившая меня с прошлого вечера, плавно отступает, а на её место приходит самая натуральная эйфория.

— Давай-ка, поднимайся, — озабоченно сказал Макс и попытался привести меня в вертикальное положение.

Я оттолкнула его и заползла на диван.

— Не надо, Максюша. Я не могу… — я лежала и чувствовала, как меня лёжа крутит какая-то адская карусель. — Мне плохо, Макс. Или наоборот хорошо, я не понимаю. Качает…

— А не тошнит?

— Вроде есть, но совсем немного.

Макс задумчиво закусил губы.

— Это нормально, малыш. Возможно, у тебя всё происходит немного быстрее обычного, — пробормотал он. — Но так тоже бывает.

— Это кокон?

— Похоже на то.

— Ох… А у нас же дома ни простыней, ни, тем более, подгузников…

— Не волнуйся, я всё устрою, — бодро сказал Макс и улыбнулся. — Проснёшься и увидишь, что всё, как надо. Давай-ка я тебя раздену.