С подобной недисциплинированностью Иван Ильич мириться не мог. Начальник караула привык, чтобы его распоряжения выполнялись беспрекословно.
И перевел Иван Ильич свою Марью на положение рядовой от инфантерии.
— За водой шагом марш! Смирно! Равнение на умывальник!
А чуть что не так — по физиономии…
Идет Мария Ивановна с базара, навстречу ей сосед попадается. Раньше, бывало, она остановится, о том о сем покалякает. А теперь проходит мимо.
— Здрасте, Мария Ивановна! Куда поспешаете? — заговаривает сосед.
— Во время несения службы разговаривать не велено, — коротко отвечает Мария Ивановна.
Соседки собрались в кино, приглашают с собой Марию Ивановну.
— За пререкания с начальством отбываю два наряда вне очереди, — сумрачно отвечает супруга Цыбули.
Не так давно Иван Ильич явился домой, вынул из кармана листок бумаги и рявкнул:
— Становись, Марья, во фрунт! Будешь принимать присягу!
— Какую такую присягу? — перепугалась Мария Ивановна.
— Такую, чтобы проворней была и соседям не плакалась. Бери ухват на плечо и повторяй за мной слово в слово.
И Мария Ивановна приняла присягу, текст которой мы приводим полностью, сохранив по возможности стиль и орфографию ее автора:
Цыбуле Ивану Ильичу от бывшей Кузьминой Марии Ивановны в данное время Цыбули.
Я, бывшая Кузьмина Мария Ивановна, сичас зарегистрированная в загсе с Цыбулей Иваном Ильичом, переступивши на постоянное местожительство до Цыбули Ивана Ильича, принимаю симейную присягу и торжественно клянусь быть честной, храброй, дисциплинированной женой, строго хранить симейную тайну, беспрекословно выполнять все требования своего мужа Цыбули Ивана Ильича. Любить, ценить, уважать, почитать, дорожить за своим мужем Цыбулей Иваном Ильичом и до последней капли крови быть преданной своему мужу Цыбуле Ивану Ильичу.
Не вступать ни в какие пререкания, все требования выполнять с охотой и рысцою бо это все для своего мужа Цыбули И.
Не навищать посторонних мужчин, не ставать с ними ни на минуту ни на какие разговоры, при встрече даже ранее знакомых не смотреть на них и не здравствоваца.
Я клянусь выполнять все выше указанные требования моего мужа Цыбули Ивана Ильича и ни при какой обстановке не допущу нарушения моей кровной клятьбы перед своим мужем Цыбулей Иваном Ильичом.
А если я нарушу цю торжественную кровную симейную присягу, то пусть меня смертельно покарае суровая смертельная кара моего мужа Цыбули Ивана Ильича».
Вот с этого дня жизнь в доме начальника караула и протекает в строгом соответствии с уставом.
— Рядовая Марья!
— Я!
— Смир-рно!
Развитие барьерного бега сдерживалось тем, что некому было чинить препятствия.
Детективные романы зачитывались до одырения.
Ребенок был заброшен: родители нянчились с домработницей.
Хотя наша обувная промышленность идет вперед, обувь зачастую топчется на месте.
В театре теней творилось светопредставление.
Вместо того, чтобы отремонтировать дорогу, на ней установили знаки препинания.
Технику на строительстве не использовали — даже убытки гребли лопатой.
В редакцию пришло письмо из приволжского городка, рисующее местного зоотехника Николина беспросветно-мрачными красками… Тунеядец, спекулянт, пьяница, хулиган, кляузник — и все это в одном лице. Работать в животноводстве отказывается. Так и прожил до пятидесяти лет, не ударив палец о палец по специальности. Существует Николин с доходов от сбыта по бешеным ценам огородной рассады, выращиваемой на принадлежащей ему огромной плантации.
Под письмом стояла выведенная твердой рукой подпись — В. Кленов, а еще ниже указан адрес автора.