СЕРДЦЕ. А все-таки люблю я их! И Машеньку, несмотря на ее вечное ворчание, и Андрюшку, не глядя на его тройки. Хорошие они у меня, золотые!
НОГИ. А ну, шагаем веселей до дому! Обед, небось, давно готов. Наши ждут с нетерпением.
ГЛАЗА. А что тут такое, на углу? Раньше не замечали.
ПРАВАЯ НОГА (левой, нерешительно). Зайдем, что ли, на пять минут, полюбопытствуем?
ЛЕВАЯ НОГА. Стоит ли? Дома-то ждут…
МОЗГ. Прямо уж не знаю, как и быть…
СЕРДЦЕ. Ни в коем случае! Вспомни, чем кончился для меня наш субботний поход с Артюхиным и Краснопевцевым!
МОЗГ. Ну, мы, право же, на минутку, без компаний!
ГЛАЗА. Никак Павел Николаевич в дверь прошмыгнул? Вот мы кого давно не видели!
МОЗГ. Зайти, а?
СЕРДЦЕ. Ну, как знаешь! Я снимаю с себя всякую ответственность.
ПРАВАЯ НОГА (левой). Ну, пошли, что ли? Чего на месте-то топтаться!
РУКИ. Вот примите, пожалуйста, плащ. Ничего, можно за петлю, вешалка оборвана.
СПИНА (ногам). Очень прошу вас, останемся у стойки. Мне это нетрудно, мы ведь на минутку.
НОГИ. Нет уж, пожалуйста, вы за нас не решайте! Мы ведь тоже не железные. Присядем ненадолго.
ПРАВЫЙ ГЛАЗ. А вот и мой коллега у Павла Николаевича подмигнул нам.
НОГИ. Пошли, что ли, к его столику?
ПРАВАЯ РУКА. Ох, до чего же сильно он меня жмет! Прямо Юрий Власов!
СПИНА. Ну, я понимаю, друзья, давно не виделись. Но зачем же так больно хлопать?
СЕРДЦЕ. Может, все-таки уйдем?
МОЗГ. Да уж куда теперь! Неловко. А потом мы же только на пять минут.
ГОРЛО. О, как горячо! Не меньше как градусов сорок!
ЖЕЛУДОК. Ну, вот опять! Мало ему субботнего!
ГОРЛО. Фу, как горько и холодно! Терпеть не могу пива!
ПРАВАЯ РУКА. Держись, рюмочка, не падай! Сейчас тебе опять с подружкой стукаться!
УШИ. Ах, как приятно слышать этот мелодичный звон!
ГОРЛО. Опять горячо! Что же это за климат такой неустойчивый.
ЖЕЛУДОК. Эй, вы там, наверху! С ума, что ли, посходили? Лейте осторожнее, а то у нас все затопляет!
ПЕЧЕНЬ (с тоской). Боже, что со мной будет завтра!
НОГИ. Ну, вот! Только удобно устроились, как нам еще какую-то пустую бутылку сверху спустили. Только мешается тут под столом!
СЕРДЦЕ (мозгу). Слушай, может, хватит? Наши дома заждались…
МОЗГ (беспечно). А, чего там! Обойдется! А ты помалкивай! Твое дело биться — тук-тук, тук-тук. И вообще я сейчас дам команду запеть!
ЯЗЫК. Этого еще не хватало. Я же еле ворочаюсь!
ЛЕВАЯ РУКА (глазам). Ну-ка, гляньте, пожалуйста, мне на запястье. Который час?
ГЛАЗА. Мать честная! Уже половина десятого!
МОЗГ. А ну еще по одной!
ЖЕЛУДОК. Да вы в своем уме? Все! Я сегодня больше не принимаю!
ПЕЧЕНЬ (умоляюще). Братцы, имейте совесть! Ведь для меня это зарез!
РУКИ. А вот как мы сейчас обнимем Пашку, старого черта!..
ГУБЫ. Паша, родной! Дай-кась мы тебя расцелуем!
ГЛАЗА. Что за наваждение? Кажись, Павел Николаевич отворачивается.
ПРАВАЯ РУКА (решительно). Пальцы! Слушать мою команду! Сжимайтесь в кулак! Сейчас мы этому нахалу как…
ЗУБЫ. Чтой-то нас после Пашкиного ответа вроде меньше стало?
ПРАВЫЙ ГЛАЗ. Караул! Заплываю!
РУКИ. Товарищ старшина!.. Больно! Не заламывайте нас так сильно за спину!
НОГИ. Интересно, куда это нас волокут?
ЛЕВЫЙ ГЛАЗ. Хоть я теперь и один, но убей меня бог, если это не родное 50-е отделение…
СПИНА. Боже мой, какая опять лежанка жесткая! Как в ту субботу!
МОЗГ (сквозь сон). Значит, так… Маше на хозяйство… Андрюшке на подарок… Мне на непредвиденные…
РУКИ. Да тут в кармане только и осталось что 06 копеек!
МОЗГ (не слушая их). Маше на хозяйство… Андрюшке на подарок… (Окончательно засыпает.)
ГОРЛО (облегченно). Наконец-то!.. Х-рр… Х-ррр!
Тройка изб прячется в самой лесной глухомани. Однако лесник Иван Никитич нисколько не похож на косматого таежного лешего. Он носит щегольскую куртку из искусственной кожи, ежедневно бреется механической бритвой «Спутник», каждое воскресенье гладит свои бриджи.
Возможно, поэтому в ответ на мое шутливое замечание, что, мол, живут он и его соседи на манер пустынников и я нисколько не удивлюсь, если и они, вроде Серафима Саровского, кормят медведей хлебом из рук, лесник только усмехнулся.
— Никак нет, — ответил он рокочущим баском, — мы хлебопродукты лесному поголовью не переводим. Да и какие мы пустынники, ежели находимся в курсе всех событий мира? — Он кивнул головой в сторону висящего на гвоздике транзистора «Селга». — Настоящие пустынники — это публика совсем другого сорта. Да вот, не угодно ли послушать про одного из них, благо спать еще вроде как и рановато?
До войны работал я в соседнем колхозе, в овощеводческой бригаде. Трудился там вместе со мной один парень по имени Агафон. Обоих нас и мобилизовали, как началась война. Меня, пехоту, прямо на фронт отправили, а Агафона оставили при артиллерийском складе. Малый он старательный, аккуратный, скоро ему чин какой-то дали и к боеприпасам приставили.
После войны я еще пару лет по разным заграницам ездил, потом вернулся в деревню и узнаю, что Агафон тоже недавно демобилизовался. Я к нему.