Ну что ж! Не плавать так не плавать. Он был дядькой моряков, теперь стал их нянькой. Он сам напросился в няни, потому что и людям тепло с ним. Он все отдал морю: здоровье, молодость, силу. У него остался только смех. Он пронес его, не расплескав, через всю свою каторжную жизнь, и смех его звенит по-прежнему чисто, звонко, молодо. Вот все, что он имеет. Много это или мало, больше у него ничего нет. Он отдает все.
Я застал боцмана в больнице. Он был в халате и морской фуражке. Увидев меня, он вытянулся во фронт и приложил правую руку к козырьку; в левой он держал клизму.
— Честь имею представиться! — гаркнул он. — Старший помощник главного доктора, боцман-акушерка.
И, весело подмигнув мне, расхохотался, замахав клизмой.
Где ты зимуешь, где плаваешь теперь, чудесный боцман? Ушел в заветный, последний рейс или пустился в такое плавание, из которого уже не возвращаются на берег? Или удалился на покой, дозимовывать жизнь на Васильевском острове?
Но всякий, кто хоть день пролежал на больничной койке на Старом Диксоне, никогда не забудет тебя, старший помощник главного доктора, боцман-акушерка!
Однажды — не скажу точно, когда именно, — на щитах горсправки появилось такое, запоминающееся, как стихи, объявление:
«Одинокий солидный гражданин с женой меняет комнату со всеми удобствами в центре города на любую комнату, даже без удобств, в любом районе, только в тихой квартире. Согласен оплатить ремонт и прочие расходы».
Объявление, как видите, довольно редкое и странное, и, коль пошло на откровенность, так я вам открою секрет. Автор этого объявления я сам.
И не думайте только, что сделал я это с каким-то тайным, нехорошим умыслом. Нет. Человек я незлой, и если пошел на такой обмен, то только из-за нее! Из-за жены своей, Лизочки.
А комната у нас была замечательная. Район прекрасный, и дом недавно ремонтировали. Даже лифт обещали скоро пустить.
Одним словом, все удобства. Все, кроме одного. Жить в нашей квартире стало невозможно. Скандалы замучили.
Лично я, правда, при этих скандалах не присутствовал. Потому что, сами знаете, уходишь на работу в семь утра, домой приходишь вечером, ну, а к этому времени уже все кончилось. На кухне кастрюли валяются, мебель, табуретки свалены в кучу, а народу не видно: все спят.
Да и не удивительно. Кое-кто из жильцов старается пораньше лечь спать и уснуть покрепче, чтобы к утру набрать побольше сил для новых скандалов.
Правда, жена моя, Лизочка, не спит. Она лежит бледная, с повязанной головой и стонет, как маленький ребенок:
— Не могу я больше! Меня эти скандалисты в гроб сведут! И за что такое наказание? Женщина я тихая, спокойная, а они мне жизнь отравляют.
— Ну что ж, — отвечаю, — раз опять такие скандальные соседи попались, тогда лучше давай отсюда переезжать.
Вот так все время и менял. Каждые шесть месяцев. Разные жильцы подбирались. Старые, молодые… И все то же самое. Скандалят, да и только! Не ладят с моей женой.
Я уж как-то спрашиваю:
— Лизочка, дорогая, скажи мне, из-за чего вы скандалите? Где здесь собака зарыта?
— А откуда, — отвечает, — я знаю… Я-то здесь ни при чем. Виноваты во всем они, соседи.
— Да, верю, — говорю, — что ты ни при чем. Только уж больно мне причины хотелось бы выяснить. Ведь хорошо еще, что в таком большом городе живем. Тут еще лет на пять квартир для обмена хватит, а уж там придется куда-нибудь в другой город податься!
И вот поселились мы, помню, с Лизочкой в одной небольшой квартирке. Жили там муж с женой и их дальняя родственница — глухонемая старуха.
Вот, думаю, теперь наконец избавимся от скандалов. Никто мою Лизочку изводить не будет, и жизнь в квартире начнется спокойная и тихая.
А скандалить-то, и верно, некому. Соседка в колхоз к родным уехала, остались во всей квартире четверо: я на работе, сосед на работе, Лизочка дома, а что касается старухи, то она, может быть, и рада бы поскандалить, но не может. По не зависящим от нее обстоятельствам. Поскольку она глухонемая. Так что старуха все время молчит, улыбается и занимается хозяйством. Прямо не квартира, а санаторий! Вот в такой обстановке, думаю, Лизочка моя отдохнет и поправляться будет.
Однако, смотрю, с того дня, как мы переехали в новую квартиру, худеет моя Лизочка и от тоски осунулась даже.
Ну, испугался, позвал из платной поликлиники доктора.
Доктор подробно осмотрел Лизочку, расспрашивал долго, нашей жизнью интересовался, а попутно всякие Лизочкины наклонности выяснял. Одним словом, доктор попался стоящий.
— Ну что ж, — говорит он в заключение, — дело поправимое. Если хотите, чтобы ваша жена вылечилась, немедленно меняйте квартиру!
Но тут уж я возмутился:
— Да зачем же нам, доктор, менять квартиру, если мы теперь как в раю живем? Лизочка целыми днями одна, в квартире тихо, спокойно. Никого, кроме нее, нет. Никто с ней не скандалит.