Поздним вечером Мадина услышала за спиной легкий шорох. Не успела она сообразить, в чем дело, как на ее голову упала плотная мохнатая бурка. Чьи-то руки быстро завернули ее и понесли. Над ухом кто-то громко сопел. Потом ее помчала телега, подскакивая на ухабах, и наконец остановилась. Девушку внесли в комнату, положили на тахту и ушли. Она слышала, как хлопнула дверь. Выпутавшись из бурки, Мадина осмотрелась и по фотографии, висевшей на стене, без труда узнала своего похитителя.
Дверь открылась и, улыбаясь во весь рот, вошел Тембол.
— Ты меня ждала, о черная голубка? — вкрадчиво спросил он. — Вот я перед тобой, как горный олень.
Он подошел поближе и протянул к ней руки. Но не успел «горный олень» коснуться плеча Мадины, как отлетел в дальний угол, отброшенный ударом маленького, но крепкого кулака.
— Так и покалечить можно, — ошеломленно пробормотал он, потирая челюсть и со страхом поглядывая на «черную голубку».
— Значит, не зря я столько времени занимаюсь спортом, — спокойно произнесла она. — Убирайся вон!
«Обиделась, наверное, что не в машине вез», — подумал Тембол, а вслух смиренно сказал:
— Не сердись, солнечный луч, я даже сундучок твой захватил с собой. — И он поставил на пол кожаный чемоданчик.
— Как тебе в голову могла прийти такая умная мысль? — удивилась Мадина. — Действительно, он мне очень нужен… А теперь подойди-ка сюда.
Обрадованный этим приглашением, «жених» приблизился к Мадине, которая пристально смотрела куда-то на улицу.
— Что это за кошки? — сердито спросила она, указывая в окно.
— Какие кошки? — испугался Тембол. — Это же коровы, свет моих очей!
— Я тебе сейчас покажу «свет очей»! — еще больше рассердилась «невеста». — За кем закреплено это стадо?
— За мной! — гордо отвечал Тембол. — Я же бригадир животноводов.
— Интересно знать, почему они без присмотра на улице бродят? И чем ты их кормишь?
— С-соломой, — пролепетал Тембол.
— Как они только, несчастные, на ногах держатся! А почему нет силоса, комбикорма, сена?
— Да это, наверно, порода такая, — изворачивался Тембол, уже забыв о своих брачных планах. — Вот приедет новый зоотехник, тогда…
— Он уже приехал, пустая твоя башка! — закричала Мадина, высоко подняв руки над головой. — Он приехал и видит твой позор, о величайший из лодырей!
— Что ты говоришь?! — испуганно отступил Тембол. — Как приехал? Где он?
— Перед тобой, перед тобой, о горе колхоза! Я зоотехник! — Мадина так сверкнула глазами, что незадачливый «жених» опрометью выскочил из комнаты. Но за порогом он встретил Тотырбека, который вежливо осведомился, что это за синее пятно у него на скуле, а потом лукаво сказал:
— Я за шапкой приехал. Ты же обещал…
— Я тебе целый мешок шапок дам, только увези ее поскорее, ради живых и мертвых!
— А что случилось? Ты ее обидел, наверное. Конечно, она девушка слабая и…
— Слабая! — завопил «жених». — Разве только потому, что ей не удалось с одного удара разбить мою голову. Увези ее, если в тебе есть хоть капля совести!
Тотырбек вошел к сестре, а через минуту выскочил из комнаты.
— Не хочет ехать, — сообщил он. — «Пока, — говорит, — не наведу здесь порядка, никуда не поеду». Акт на тебя составляет за порчу стада. Иди подписывай. Придется тебе, видно, другую невесту подыскать.
— Другую голову ему подыщи! — решительно заявила похищенная, появившись на пороге. — Одевайся, о губитель колхозного стада! Коровники пойдем смотреть. Представляю, что там творится! А о твоей проделке поговорим в другом месте. И тебе тоже попадет, — повернулась она к брату. — Не хотелось шум поднимать, а то бы я…
— Так ты же сама собиралась сюда ехать! — защищался Тотырбек. — Вот он тебя и привез…
— Спасибо! — ядовито сказала «невеста». — Без вас бы никак не добралась… Да оденешься ты когда-нибудь?
Тембол, дрожа, не попадая в рукава, стал натягивать пиджак.
— «Фарн Фацауы!» («Благодать грядет в дом жениха!»), — вслед Темболу торжественно пропел Тотырбек слова из свадебной песни.