— Баскетболистов нам не надо! — рассердился папа. — Проживем без них!
Потом все замолчали. Папа лег на диван и начал читать про Кортина д’Ампеццо.
— «Наша спортивная делегация, — читал папа, — живет в высокогорном отеле «Тре Крочи», находящемся в 20 минутах езды на автомобиле от Кортина д’Ампеццо. Это комфортабельная гостиница, из окон которой открывается чудесный вид…»
— Как ты можешь думать сейчас про Ампеццо! — заплакала мама.
Папа отложил газету и сказал, что не надо плакать. Лялька сама по себе, Ампеццо само по себе. Не все еще потеряно. Можно еще поговорить с Лешей Смузиковым.
— Это еще что за Смузиков? — удивилась мама.
— Он работает у нас в конторе. Хороший такой хлопец.
Мама всегда говорила, что папа умеет быстро разгадывать людей. Другому, чтобы узнать человека, надо сесть с ним за один стол и съесть целый пуд соли. Папе соли не надо. Он узнает без соли. Он посмотрит на человека и сразу скажет, чем тот дышит и что думает.
— А как нам поможет твой Смузиков? — спросила мама. Папа посмотрел на меня и начал говорить так, чтобы я ничего не понял:
— Бракейшн будет фиктивнейшн. Понимэйшн?
— Понимэйшн, — ответила мама.
Папа еще долго говорил, а мама слушала, и вздыхала, и все боялась, как бы Смузиков не подложил нам свинью.
Мама всегда чего-нибудь боится. А чем плохо иметь свинью? Ведь у нас дома нет даже собаки!
Лялька тоже испугалась свиньи. Папа клялся и божился, что Смузиков — честный человек, хоть и работает у них в конторе, где жулик на жулике сидит. Но Лялька и слушать не хотела. Она сказала, что пусть ее лучше похоронят в глуши, — и дело с концом! Мама опять заплакала, легла на диван и сказала, что у нее разрывается сердце. Папа дал ей капли. Он начал кричать на Ляльку, что она хочет доконать свою мать. Лялька убежала к себе в комнату. Я так расстроился, что опрокинул на скатерть химические чернила. Папа еще больше рассердился и сказал, что в доме все идет прахом.
В воскресенье к нам пришел Смузиков. Он сразу мне понравился. Он был веселый, здоровый, как борец, и от него пахло пивом и одеколоном. На левой его руке были нарисованы рулевое колесо и русалка, которая сидела на двух кинжалах. Сверху была надпись:
«ВСЕГДА ПОМНЮ СВОЮ МАМУ».
Рисунки маме не понравились, но она сказала, что из-за надписи прощает Леше колесо и русалку.
Леша ответил, что свою маму он любит больше всех на свете. А татуировка ему нужна теперь, как зайцу насморк. Когда я услышал про заячий насморк, меня разобрал смех. Я помирал от смеха целый вечер, потому что такого остроумного человека я еще не встречал. Он знал не только про зайца. Он говорил: это мне нужно, как собаке велосипед, или как слону качели, или как селедке патефон. Под конец он до того насмешил, что у меня из носа потек чай, и выпали кусочки пирога, и я чуть не вылетел из-за стола.
Наш гость сказал, что он может жениться на Ляльке. Папа хотел дать ему за это кожаную тужурку, почти еще совсем новую, но Леша отказался. Оказывается, тужурка ему нужна, как покойнику калоши. Леша сказал, что он не феодал, ему калыма не надо. Он женится на Ляльке потому, что любит папу. Леше ничего от нас не нужно. Он просит только прописать его в нашей квартире. Понарошке. Жить он будет за городом, в Малаховке.
Тут мама опять испугалась. Но папа мигнул ей и сказал Леше:
— Сделаемся!
Смузиков ушел от нас поздно вечером. Он пообещал маме достать тюль на занавески, а меня взять на «Динамо».
И этот человек станет мужем Ляльки! Просто не верится. Я считаю, что нам повезло. Мама, и та сказала, что у Леши интеллигентная душа, ему только не хватает высшего образования.
В следующее воскресенье Лялька и Леша пошли в загс. Так они стали мужем и женой.
Когда Володя-длинный — баскетболист — приехал из командировки, он сразу пришел к нам. Дома никого не было…
— А у Ляльки уже есть муж, — сказал я. — Хотите, могу показать паспорт!
Лялькин паспорт всегда лежал на комоде за зеркалом. Я принес его и показал Володе. Он посмотрел, и глаза у него стали круглые, как у рыбы. Потом он сел на стул и икнул. Он еще много раз икал, пока я не принес воды. Володя-длинный — баскетболист — выпил воду и начал по ошибке засовывать стакан в пиджачный карман. Меня разобрал смех. Я сразу понял, что Володя-длинный — чепуховый молодой человек. Он, наверно, сам хотел стать Лялькиным мужем. Как хорошо, что Лялька об этом не знает! Володя-длинный — баскетболист — ушел, забыв у нас калоши.
— Чьи это калоши? — спросила Лялька, когда пришла.
— Володины.
— Он здесь был?
— Еще как был! Икал полчаса!
— Ты что-нибудь ему говорил? — испугалась Лялька.
— Ничего не говорил, только показал твой паспорт. И он сразу начал икать…
Тут Лялька развернулась и дала мне такую пощечину, что меня подбросило на диван. Я так удивился, что даже не успел заплакать. Лялька побежала к себе. Она разревелась, как маленькая, и ревела до тех пор, пока не пришел папа.
Просто удивительно! Все время Володя-длинный — баскетболист — ей не нравился, и вдруг, после того как он начал икать, она полюбила его.