Мама говорит, что несчастья никогда не приходят в одиночку. Они ходят друг за другом, как гуси по дороге. Сначала к нам пришло одно несчастье. Папе дали маленькую работу вместо большой. И на этой маленькой работе приходится много работать. А когда папа был на большой работе, он работал совсем мало.
Потом пришло еще одно несчастье. Моя сестра Лялька окончила институт.
Мама давно боялась, что она окончит институт.
— Я с ужасом жду этого дня, — говорила мама. — Я этого не переживу!
— Переживешь! — смеялся папа.
И мама пережила. Она только страшно испугалась, когда Лялька пришла и сказала, что ее уже распределили.
— Куда? — спросила мама.
— В Уфу!..
— Я так и знала, что тебя похоронят в глуши!
У мамы задрожали губы и кончик носа стал совсем красный.
Значит, Ляльку похоронят в глуши. Мне сразу стало ее жалко. Я люблю Ляльку. Она хорошая сестра. Правда, не всегда она бывает хорошей. Утром, когда Лялька опаздывает в институт, она становится злой как черт. Вечером она не такая злая. И она делается совсем доброй, когда приходит Володя-длинный — баскетболист. Лялька говорит, что он ей безразличен. Она чихать на него хотела. Поэтому, когда Володя приходит, она становится веселой, вызывает меня в свою комнату, обнимает за плечи и дает билеты на каток. Она говорит Володе, что я хороший парень. А Володя-длинный — баскетболист — отвечает, что я просто замечательный парень, таких парней он никогда не видел и, наверное, не увидит до самой своей смерти. И Лялька смеется…
И вот такую сестру мы скоро похороним. Мне стало жалко Ляльку. Я очень разволновался. Мама тоже разволновалась и попросила лекарство для сердца. Тут я вышел на кухню.
Дедушка Бедросов, как всегда, возился у плиты. Он варил обед. На нем был фартук в клеточку. Этот фартук сшила себе его жена Евгения Николаевна. Она была толще дедушки, поэтому фартук висел на нем, как сарафан на палке.
Бедросов держал в руках большую кишку и запихивал в нее гречневую кашу.
— Что нос повесил, джигит? — спросил меня Бедросов. — Никак, ты схлопотал двойку?
— Не схлопотал… Мы скоро Ляльку похороним…
Бедросов так испугался, что кишка у него упала на пол и из нее вывалилась каша.
— Ты что, сдурел? — рассердился он.
— Нет, не сдурел.
— Такая здоровая девка — и вдруг помрет!
— Еще как помрет, — сказал я. — Ее похоронят в глуши.
— В какой глуши?
Я все рассказал старику. Он еще больше рассердился и начал кричать, что мой папа жил не в столицах, а в Воронежской области, а мама — в Пятихатке. И они там жили и не померли в глуши, а вот их дочь должна обязательно помереть! Дедушка заговорил быстро-быстро, и слова у него вылетали, как пули, и наскакивали друг на друга, так что уж ничего нельзя было понять.
Я вернулся в комнату. Пришел с работы папа. Мы сели обедать. Никто ничего не ел, все ковыряли, как говорит мама, вилками в тарелках.
Папа уже не смеялся над мамой, он сказал, что надо спасать Ляльку.
— Может быть, достать справку, что она больна? — спросила мама.
— Болезни не ее козыри, — ответил папа. — Каждый, кто на нее посмотрит, скажет, что она может кидаться гирями в цирке.
Лялька сидела красная и злая. Она не любит, когда говорят, что она здоровая и сильная. Она хочет быть тонкой и бледной.
— Я слыхала, — сказала мама, — что замужних не посылают.
— Еще как посылают!
— А если муж живет в Москве?
— Тогда не посылают!
— Володя-длинный, кажется, холостой? — спросила мама.