Джокер отполз в безопасный угол подальше, попеременно как мог вытирая губы рукавами.
Безумие мгновенно истекло из его глаз - холодные и полные расчетливости, они были безжалостно отражали, как быстро он что-то высчитывает: теперь ситуация наконец вышла из-под его контроля - управлять Бэтменом с помощью притворства оказалось не очень сложно, но мотивов некоторых поступков он понять не мог органически, и это прилично мешало ему одержать верх и на этот раз.
Под матрасом и реечным дном, покрытым жирной пылью от сигаретного смога и черт знает еще чего, было оборудовано что-то вроде обширного двойного дна, содержащего в себе ужасное открытие.
Брюс замер на мгновение, собираясь из растерянности, усиленно справляясь с ненавистью к Джеку и к себе, с отвращением, и даже страхом: среди грязи нежилого помещения и нанесенного сквозняками мусора, на дне тайника лежала связанная женщина, нервно опознанная кевларовой рукой как еще живая.
Страх был, и признаться в нем было не стыдно - перед глазами стоял образ мертвого тела, достойного пера самых жалких ублюдков, вроде хозяина готэмского замка на углу шестьдесят третьей и Уоллес - самой низкой дряни, с которой Джека он не равнял никогда даже в самых слабовольных или возвышенных метаниях.
Прежде не равнял.
Линда Фритава, “почетный таксидермист” определенно, была в сознании: ее состояние нельзя было назвать критическим, но все равно ужасало - предельно бледная, почти до синевы, она была истощена, словно после долгой болезни. От вены в на левом предплечье протянулся щуп капельницы: Джокер-кормилец.
Брюс выдохнул, и осторожно ухватился за связанные кожаным ремнем запястья - змеистое тело пут длилось к лодыжками, охватывало их прочно и глумливо - жуткая рука черного клоуна ловко стянула жертву в молельную позу, самую надежную и умеренно неудобную…
Следов побоев видно не было, только прежде тонкие губы отекли и распухли из-за мудреного кляпа, состряпанного из яркой грязной тряпки, умело подвязанной через зубы хорошо знакомым шокированному герою цветастым галстуком.
На сиреневом тканом небе раскинули черные крылья силуэты карикатурных чаек - хищных, шумных, глупых, жестоких птиц.
- Какого черта, Джек? - ошарашенно проскрипел Брюс, падая перед женщиной на колени. Сколько она тут лежит? Неужели с того момента, как в его жизни фаллически и грозно встала больная обгоревшая водонапорная башня, единственный крематорий того стыдного времени?
- Чего ты вяжешься ко мне? - по-детски обиженно протянул монстр, но теперь притворный приступ был не актуален, и он спокойно и вальяжно, даже изящно устроился у стены, собираясь насладиться произведенной реакцией, даже несмотря на то, что вскрытие этого его тайника перед Брюсом было ему невыгодно. - Неужели тебя волнует, кто находит приют в моей постельке? Польщен. Не ожидал!
Он нашел эту шутку отличной, и захихикал, устраивая до поры скованные руки на коленях.
- Чудовище… - выплюнул герой, униженно глядя: подсчитывал использованные карманы капельниц с питательным физраствором, шприцы и прочий доказательный, уличающий мусор, неряшливо разбросанный по углам ужасной темницы. - Вот черт… Проклятье…
Вся эта чушь про имя, вся печальная агония была только средством, чтобы отвлечь его от тайника с несчастной жертвой? Если бы он пленил чертового придурка, доставил бы его в тюрьму, как собирался перед тем, как его одолели сомнения, она осталась бы одна и погибла бы от голода?
Все прежние картины мира потухали, невозможные, заменяясь где белыми пустотами, где иными козырными картами, не менее спорными: благо, ориентировался на местности он всегда отлично.
Четыре чертовых месяца этого вялого кошмара для нее? Какой вред это нанесло ее здоровью, ее психике? Сколько проституток он поимел и избил у нее над головой на этом клоповьем матрасе? Он сделал это для развлечения, это одно из его жутких хобби вкупе с минерством и обширной коллекцией забавного нательного белья?
В ту ночь, когда гремел праздник, она шла, свободная, в один из последних вольных дней, и ее каблуки вбивали гвозди не в призрачный мужской гроб, а в этот чертов ящик бесконечного плена?
- Болотное! - снова согласился не-Джек, почесываясь плечом об стенной выступ. - Ладно, хватит. Неплохо развлекся: ты настоящий генератор развлечений, Бэт. А вот теперь…
Он осекся, и комично уставился на наручники, словно только их заметил.
- Что такое, какие-то проблемы? - рыкнул на него Брюс. - Нравятся браслеты? Специально под тебя заказал украшение. Одолжить отвертку?
Слова, беспомощные и печальные, прозвучали, оживили воспоминания, и он вдруг еще четче понял, чего хочет: чтобы у него не было повода говорить такое, для начала он не будет такого говорить.
- Так что не дергайся. Это неописуемый поступок… - подступился он тогда с другой стороны, небывало умиротворенный, потому что наконец преодолел фрустрацию.
Вычисления, очевидно, принесли какой-то неутешительный результат, потому что Джокер пошел ва-банк: сказал правду, выставился открыто.
