— Среди погибших во дворце герцога не было никого из дворян Вирены, — сказал Анри. — Зря ты мне тогда не рассказала об отце.
— Я приехал не из‑за него, — сказал Клод. — Передо мной поставили сложную задачу — подобраться к кому‑нибудь из близких к королю людей, а я даже не знаю, кто входит в его окружение, кроме генерала Фомина. Твоя мать вышла замуж за герцога Замера?
— Так сказал отец. А ты хочешь это сделать через нее?
— Только получить сведения, — поправил Леону Клод. — Я не хочу, чтобы твоя мать из‑за меня пострадала. Ты можешь написать письмо?
— Я буду только рада, если ты передашь ей письмо, — сказала Леона. — Что в нем написать для тебя?
— Только просьбу помочь. Я уже сказал, что не сделаю ничего такого, что бы пошло ей во вред.
— Мама всегда меня любила, — вздохнула девушка. — Надеюсь, что она не изменила своего отношения из‑за поступка отца. Подождите, я сейчас напишу все, что нужно.
Леона вышла из трапезного зала и через десять минут вернулась с небольшим конвертом в руках.
— Там много личного, поэтому я его запечатала, — сказала она, протягивая Клоду конверт. — Все, что тебе нужно, я написала. Я тебя попрошу, если будет возможность, привезти ее ответ. Мама — единственный человек в семье, которого я люблю.
— Когда уйдешь? — спросил Клода Анри.
— Уйдет, когда с лица сойдет загар, — вместо мужа ответила Хельга. — Два дня еще будет дома, а потом мне за него опять трястись от страха.
— Тебе сейчас нельзя трястись, — возразила Леона. — Ему этим не поможешь, а ребенку навредишь.
Они еще недолго поговорили, после чего Анри вернулся на службу, а Клод с Хельгой отправились в свой особняк. Два следующих дня прошли для него в тренировках. Каждое утро Клод садился на Пауля и уходил порталом к морю. Подзарядив коня, он сбрасывал лишнюю силу и пробовал сам создать портал. Один раз получилось построить сбалансированное заклинание, но собственных сил для него оказалось мало, а когда он потянулся за ними к Паулю, баланс нарушился, и все пришлось начать заново.
— Ты не сопротивляешься слиянию с конем? — спросил он Пауля, когда они на второй день вернулись с тренировки. — Почему у меня есть контакт с любой лошадью, а с тобой бьюсь, как головой в стену? Я ведь даже не могу воспринять твои эмоции. Если это так, то ты сопротивляешься зря! Слияние все равно произойдет, и твоя личность поглотит лошадиную.
Пауль ничего не ответил, только опустил голову и отвернул ее от юноши. Вздохнув, Клод вышел из денника и пошел к дому. Поднимаясь по лестнице, он услышал детские голоса, а когда поворачивал за угол коридора, чуть не был сбит с ног пронесшимися мимо него детьми. Его при этом, похоже, вообще не заметили, во всяком случае, никто из них не стал останавливаться.
— Видел Монику? — спросила Хельга, когда муж переступил порог гостиной.
— Видел промчавшегося Кирилла, — ответил он. — За ним пронеслось что‑то низкое в мантии и с развивающейся гривой волос. Это и было твое чудо? Бегает оно быстро.
— У них в школе совсем не получается двигаться, — вступилась за девочку Хельга. — У старших хоть есть фехтование, да и то только у ребят. А в коридорах и классах бегать и шуметь запрещено, и за соблюдением порядка строго следят. А дети не могут без движения! Слышишь?
— Голос тоже громкий, — одобрил Клод. — Вроде бегут сюда.
Топот детских ног стих, и раздался стук в дверь.
— К вам можно? — спросила заглянувшая в приоткрытую дверь девочка. — Ой!
— Я не очень страшный, — сказал ей Клод. — Заходи и давай сюда своего кавалера.
Вошедшую девочку нельзя было назвать красивой, но при взгляде на нее лицо невольно расплывалось в улыбке. Миниатюрная, с тонкими чертами лица и большими озорными глазами, она постоянно притягивала взгляд. Слегка вздернутый нос, скуластое личико и россыпь веснушек в сочетании с густыми и вьющимися волосами… Она сильно напомнила Клоду сестру, какой та была когда‑то, только у Алины волосы были светлые и прямые.
— Вы тот самый маг? — спросила она Клода. — Это же вы тогда за нас заплатили?
— Тот самый, — улыбнулся он. — У меня тоже не осталось родителей, и я знаю, как это больно. Но я хоть старше вас и смог постоять за себя и за сестру, а среди вас были только младшие. Я бы вмешался из‑за служебного долга, но помочь моим маленьким соотечественникам было особенно приятно.
— Мы вас потом долго вспоминали, — сказала она. — Вам хоть вернули деньги?
— Тебя звать Моникой? — спросил Клод. — Сколько же тебе лет? Я бы не дал и девяти.
— У меня мама тоже была маленькая, и ей никто не давал ее лет, — ответила девочка. — А мне этим летом будет десять. Даже в школу не хотели брать, говорили, что рано в таком возрасте открывать силы. Взяли только потому, что среди девочек не было никого сильней меня. Но все равно я слабее большинства мальчишек.
— Так, время приближается к обеду, — сказал он, посмотрев на настенные часы. — Кирилл, веди нашу гостью в трапезную, и мы туда сейчас подойдем.
Дети убежали, а Клод пошел переодеваться в домашнюю одежду.
— Ну как она тебе? — спросила Хельга. — Берешь в дочери?
