Для начала Петина мать напоила их чаем, а потом отправила самостоятельно путешествовать по фонду.
– Мам, а ты не помнишь, у тебя есть альбомы Коровина? – решил уточнить Петя.
Мама на секунду задумалась и ответила с точностью чуть ли не до книги:
– Посмотри на пятом стеллаже, третья полка, между Брюлловым и Левитаном.
Как она и сказала, альбом Константина Коровина стоял именно там, словно ждал тех, кому он будет по-настоящему нужен.
Дети с жадностью принялись листать мелованные страницы. Названия картин оказались такими привычными, что ребята только удивлялись. Неужели это знаменитые картины, а не заметки из их обычной жизни? «Треска и палтус», «Остров Кильдин», «Берега Мурмана, или Поморские кресты»…
– А вот уж совсем наше, – произнес Солнце, разглядывая картины. – «Устье реки Териберки», «Становище Териберка на Мурмане», «Екатерининская гавань», «Церковь и кладбище в Еретиках», «Мурманский лов рыбы ярусами в море».
– Ну точно, все как у нас, – поразился Мишка, а наклонившись, добавил: – Наверное, можно найти, где сейчас стоят наши дома…
– А это идея! – воскликнула Синица и восторженно посмотрела на друзей.
Вообще-то по поселку не принято ходить с широко открытым альбомом репродукций русских художников. Тут хоть передвижники, хоть импрессионисты – без разницы. Толстые книги с картинами обычно стоят на полках, и разглядывают их каждый день разве что знатоки живописи или художники. В поселке таких было немного. Один-два, а то и меньше. Поэтому альбомы в основном пылились на библиотечных полках. Но тут они дождались своего звездного часа.
– Вообще-то выносить такие альбомы на улицу не положено. От снега, дождя и ветра они могут испортиться, – посмотрела на ребят мама Пети.
– У нас важное дело, – сосредоточенно ответил ей сын.
– Есть версия, – доверительно произнес Пузел, – что пару великих полотен эти художники написали у нас. Прямо на наших сопках! Нам надо это проверить!
Прикладывать великие полотна к местности, конечно же, лучше летом. Но это ж сколько ее ждать до него! Месяцев шесть или семь. Так и жизнь вся пройдет. А месяца, как говорится, не выбирают. Вот и шли юные следопыты по знакомым улицам и тропинкам, пока еще было условно светло, держа в руках заветный альбом репродукций.
– А если нет, не у нас? – растерянно произнес Солнце, глядя в альбом.
– Да ладно! Точно у нас! – успокоил товарища Мишка.
– Но все-таки было бы здорово найти ту самую точку, на которой стоял этот Коровин, когда писал берег…
– Обязательно найдем! – не унывал Пузел. – Поищем и сразу найдем!
Изгиб бухты, запечатленный на картине, заставлял забирать направо. Туда и пошли – мимо школы, поперек старых улиц и свалки силикатного кирпича. А репродукция звала дальше.
Дети обернулись и сравнили картину с тем, что открывалось перед ними на местности.
– Не-е, – протянул Мишка. – Придется идти ещё дальше…
– Надо подняться на наше место, – сказала Синица и показала в сторону той сопки, откуда они всегда наблюдали за поселком. Правда, бывало это в теплые месяцы года.
– Не, туда сейчас не дойти, – поморщился Пузел.
– А если рискнем? – предложил Солнце.
И все вздохнули. И пошли в гору.
Привычный маршрут, хоть и занесенный снегом, все-таки был знаком с детства. Интуитивно находя тропинку, они поднимались по сопкам, огибали камни и карабкались вверх. Снег, конечно, мешал, но не был таким уж серьезным барьером. Закрепиться он здесь не успел, потому что его всегда сдувал ветер. Так и пришли за полчаса на свое место.
Переведя дыхание, они вновь раскрыли альбом и ахнули. Оказалось, они любили отдыхать на том самом месте, которое когда-то давно облюбовал великий художник.
Пораженные этим фактом, они долго стояли с альбомом в руках, смотрели то на него, то на окрестные сопки. И было от этого спокойно и торжественно – что именно этот вид их родного берега представлял Россию на Всемирной выставке в далеком Париже больше века назад.
– А красивый рисунок… – произнес Петя.
И все с ним согласились.
– Надо будет еще что-нибудь такое же написать, – предложил Пузел. – Придем сюда с красками и листами. И нарисуем!
– Для этого надо уметь рисовать! – остудила художественный пыл Синица. – А нам до Коровина как до Парижа!
– Да ладно… – махнул рукой Пузел. Такие мысли его никогда не смущали. – Какие наши годы. Научимся. Вся жизнь впереди…
Солнце и Синица посмотрели на товарища, а тот, ничуть не смутившись, добавил:
– А вот интересно, на той выставке, ну, в Париже, не было ли павильона с русским хоккеем? Мне кажется, это самое то.