Неуловимая подача полностью

Она выглядит слишком мягкой, слишком уязвимой, чтобы я мог сопротивляться, поэтому я нарушаю ее правила, обхватываю ее голову, притягиваю к своей груди и целую в макушку. Макс, сидящий у меня на другой руке, ловит момент и, согнувшись пополам, небрежно тычется губами ей в голову.

Она смеется, поднимает глаза и смотрит на моего очень гордого собой сына.

– Спасибо, Букашечка.

Вайолет:Пожалуйста, скажи мне, что ты подготовила новые рецепты и вернулась к работе на кухне. И еще: в следующий вторник состоится фотосессия «Еда и вино». Они будут в доме в шесть утра, чтобы все подготовить.

Я: Заканчиваю эти рецепты сегодня вечером. Кай все для меня спланировал. Это очень мило. А во вторник ничего не получится.

У Кая выездная игра.

Вайолет: А ты не можешь отказаться от одной игры? Уверена, что с одной поездкой он справится самостоятельно. Это важно.

Я: Нет, я не могу ее пропустить. Как насчет следующей пятницы?

Вайолет: Я уточню у координатора съемок. Шеф-повар Мэйвен спрашивала меня, на какой день ты планируешь приехать в Калифорнию. Могу я подтвердить, что это 1-е число? Ты выезжаешь из Чикаго в воскресенье, 29-го, верно?

Я: Верно. Через две недели.

Вайолет: Слава богу. Миллер, мир кулинарии скучает по тебе. У меня в почтовом ящике полно писем от кулинарных блогеров, которые хотят расспросить тебя о твоем небольшом летнем отпуске, не говоря уже о том, что за последние пару недель я добавила в твое расписание еще один год консультаций!

Я: Отлично. Жду не дождусь.

Вайолет: Сарказм очевиден, но сейчас вы просто вредничаете, шеф. Это захватывающе. Для тебя это только начало. Увидимся через две недели!

– Это лучшее! – объявляет Исайя, указывая на последнюю тарелку, которую я ставлю перед ним.

Сегодня вечером он считает «лучшим» каждый мой десерт.

Коди стонет с набитым ртом, глаза Трэвиса широко раскрыты, а на лице отца весь вечер сияет гордая улыбка. Я поймала себя на том, что, прежде чем посоветоваться со всеми остальными, сначала хочу получить его одобрение.

– Что это? – Исайя берет еще кусочек, тянется за третьим, но Кай отбрасывает его ложку в сторону, чтобы наполнить свою, потому что у него еще не было возможности попробовать.

Я вытираю руки о полотенце, перекинутое через плечо.

– Это лимонно-творожная глазурь с клубникой. То легкое ощущение на языке, – это домашняя взрывная карамель в сочетании с розовым сорбетом. В ней также есть немного Воациперифери[67], который представляет собой крупинки перца, в котором больше травяных и цветочных нот. Обычно его используют для варки, но, по-моему, он хорошо сочетается с лимоном.

Все ребята перестают жевать и смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Когда я рассказываю о десерте коллегам, меня понимают, но когда я объясняю это людям, не имеющим отношения к моей отрасли, я как будто говорю с ними на иностранном языке.

– Понятия не имею, что все это значит, – замечает Исайя. – Но это потрясающе, и ты должна приготовить это для журнала.

– Мне кажется, вкус слишком летний для осеннего выпуска, но я увидела клубнику и лимон и подумала, какого черта. Немного развлекусь и поэкспериментирую.

Я, конечно, экспериментировала. Приготовила пять новых десертов, чтобы мальчики попробовали. Цилиндр из темного шоколада с кремом пралине с копченым фундуком, о котором я подумала, когда мы были в пекарне в Бостоне, сразу же обрел успех, и я даже сама поразилась, когда приготовила чизкейк с моцареллой и ежевичным компотом.

Я ничего не сожгла, ничего не испортила. Я была счастлива и взволнована тем, что смогла накормить людей, которые мне стали ближе, чем я думала. Я испытала огромное облегчение, осознав, что все еще могу добиться успеха в том, что у меня получается лучше всего.

– Папа, а ты что скажешь?