Неуловимая подача полностью

Кай разочарованно вздыхает. Он не высыпается уже три ночи, так что он не только так же измотан, как и я, но, думаю, чувствует себя виноватым из-за того, что подвергает больного сына изнурительному графику поездок. Добавьте это к тому факту, что сегодня вечером он еще и паршиво подавал, и «Воины» проиграли из-за того, что он проиграл пробежку, когда был на питчерской горке.

Кай смотрит на меня, и я чувствую, как у него руки чешутся прижать меня к себе. Я хочу, чтобы он это сделал. Хочу плюнуть на свои дурацкие правила и раствориться в нем, потому что мне сейчас нужно его утешение. Я становлюсь все более и более зависимой от него.

Но не успевают эти слова слететь с моего языка, как один из медиа-координаторов команды хлопает его по плечу.

– Ты надо мной издеваешься, – заявляет Кай, потому что знает, что ему нужно делать, даже не спрашивая. – Мой ребенок болен. Дай мне сесть в этот чертов автобус.

Кай явно расстроен. Он редко ругается в присутствии сына.

– Прости, Эйс, – слегка съеживается координатор. – После двух последних стартов ты прятался от фанатов. К сожалению, я вынужден настоять, чтобы ты провел обход сегодня вечером, прежде чем мы уедем.

Холодный взгляд Кая почти убийственный, и я всем сердцем сочувствую бедному парню по связям со СМИ, который просто пытается делать свою работу.

Я протягиваю руки.

– Хочешь, я его заберу?

– Нет.

Я не удивлена его быстрым ответом. Он на взводе уже несколько дней, и, возможно, я заслуживаю того, чтобы он на меня злился. Я ничем не помогла.

Кай снимает с плеч куртку и использует ее как одеяло, чтобы укрыть сына.

– Дерьмо собачье, – последнее, что он произносит перед тем, как изобразить улыбку и поприветствовать толпу фанатов, которые все громче шумят от волнения по мере того, как он приближается к ним.

Бедный координатор одаривает меня робкой улыбкой, прежде чем собрать еще несколько игроков и направить их на обход. К счастью для него, никто не сопротивляется так, как Кай.

Другие игроки присоединяются к фанатам, и сквозь толпу я вижу, как Кай нацепляет на лицо свою очаровательную улыбку и единственной свободной рукой раздает автографы. В толпе есть и фанатеющие от него мужчины, но я замечаю только женщин. Женщин, которые сюсюкают с маленьким Максом у него на руках. Женщины с откровенными плакатами, заявляющими, как сильно они хотели бы стать женой отца-одиночки в команде.

Я ненавижу их всех, и мне плевать, что это звучит по-детски.

Я ненавижу то, что в конце концов Кай встретит ту, что даст ему то, что ему так необходимо. Ненавижу то, что однажды она дополнит их семью.

И я ненавижу то, что женщиной, которую он выберет, буду не я, потому что я просто проезжавшая мимо летняя пассия.

– Милли, – окликает меня отец, привлекая мое внимание и махая рукой в сторону автобуса команды. – Ты в порядке? Выглядишь заболевшей.

В точку, папа. Именно так я себя и чувствую.

Он касается моего лба тыльной стороной ладони.

– Лоб вроде не горячий.

– Я просто сейчас на взводе.

– Почему бы тебе не посидеть со мной впереди во время полета? Ты могла бы немного отдохнуть.

– Нет, я в порядке. Просто Кай работал весь вечер. Я не могу оставить его с больным малышом.

– Ну, моя малышка заболела, и я о тебе беспокоюсь.

Я выдыхаю неуверенный смешок.

– Папа, мне почти двадцать шесть.

– И ты всегда будешь моей малышкой.

Клянусь, этот парень – ходячее противоречие. Высокий, сложен как танк, весь покрыт татуировками и самый мягкий из всех, кого я знаю.

– Пошли. – Он продолжает подниматься по ступенькам автобуса. – Нужно ехать в аэропорт.

Прежде чем сесть в автобус, я инстинктивно еще раз смотрю на Кая. Он разговаривает с женщиной с длинными каштановыми волосами, и она, конечно же, великолепна. Одета в футболку с его именем. Он что-то ей говорит, и что бы это ни было, его слова заставляют ее запрокинуть голову от смеха. Отсмеявшись, она заправляет волосы за ухо и смотрит на него сквозь ресницы.

Мне знаком этот взгляд. Я сама его использовала.

Но он адресован Каю, так что теперь я не только устала, но и киплю от злости.

Протягивая фломастер, она поворачивается и зачесывает волосы набок, позволяя ему расписаться на ее футболке, и когда он заканчивает, можно подумать, что он пойдет дальше. Но нет, он остается, чтобы еще немного с ней поговорить. Она указывает на Макса, который наконец-то успокоился, и все, что она говорит, вызывает на лице Кая улыбку, которую я так привыкла видеть адресованной мне.

И тут, когда она вкладывает в его свободную руку листок бумаги – без сомнения, ее номер телефона, моя кровь начинает закипать.

Я не из тех девушек, которые просто сидят сложа руки и наблюдают, как кто-то пристает к их мужчине. Кроме того, у меня никогда раньше не было мужчины, на которого я могла бы претендовать, и, хотя я бы хотела подойти прямо к Каю и забрать его, он тоже не мой мужчина. И я сама об этом позаботилась.

Я не должна чувствовать себя собственницей, у меня нет на это права, но я ничего не могу с собой поделать. Я странным образом встревожена. Эта женщина ничего о нем не знает.