«Я с нетерпением жду возможности жить в одном месте. У меня будет место, которое я смогу назвать домом. Рядом будет мой отец, и я буду частью сообщества, которое поддерживает меня, а я, в свою очередь, поддерживаю его. Мужчина, которого я люблю, постоянно подбадривает меня, и я в равной степени рада поддерживать его во всех начинаниях. Но больше всего я жду возможности печь торты на все будущие дни рождения маленького мальчика, который этим летом похитил мое сердце».
«Каково это – осознавать, что настал момент остепениться?» – спросила я.
«Мне не нравится термин „остепениться“. Я ни с чем не смирялась. Просто перестала убегать, когда два лучших парня, которых я знаю, поймали меня».
Мы продолжили день, обмениваясь историями, и она призналась, что нервничает из-за новой роли, которую берет на себя, но чувствует, что у нее есть поддержка самых важных в ее жизни людей. Рассказала, что у нее есть три альтернативных десерта, которые должны быть представлены в этой статье, но после своего громкого заявления она хочет вернуться к основам. Она хочет продемонстрировать рецепты, которые мог бы приготовить обычный пекарь.
«Самое ценное для меня в кондитерском деле – кормить людей, которых я люблю, – говорит Монтгомери. – Надеюсь, что эти рецепты помогут другим порадовать близких».
Мы пили чай-латте, беседуя о жизни, семье и еде, и это было мое первое интервью, которое так чудесно закончилось.
Для меня наше совместное времяпрепровождение останется напоминанием, в котором время от времени нуждаются многие из нас, работающие в этой отрасли: за пределами кухни тоже есть жизнь… и она прекрасна.
Я резко выдыхаю, пытаясь проглотить комок в горле, и обращаю внимание на рецепты, над которыми она так усердно работала этим летом. Только теперь они упрощены и наполнены смыслом.
Банановый хлеб (Нана) – тот самый, который вернул меня в привычное русло.
Печенье M&M, названное в честь моих любимых людей.
И, наконец, то, от которого у меня печет глаза.
Тирамису Мэй – посвящается женщине, с которой я никогда не встречалась, но которая вырастила двух замечательных мужчин. Надеюсь, я пойду по вашим стопам и стану замечательной мамой.
Закрыв журнал, я прикрываю глаза, потому что слезы вот-вот потекут ручьем. Откинув голову на спинку дивана, я пытаюсь успокоить прерывистое дыхание.
Не хочу забегать вперед, но, судя по тому, как я это воспринял, Миллер вернется.
Она вернется домой.
Осознав это, я выдыхаю недоверчивый смешок, на моих губах появляется глупая легкомысленная улыбка, потому что впервые за тринадцать дней мой мир кажется правильным.
– Вижу, ты не слишком беспокоишься о своих морщинах. Вон как улыбаешься.
Я так люблю этот хрипловатый тон. Я так давно его не слышал.
Мои губы изгибаются еще шире, я закрываю глаза, наслаждаясь осознанием того, что она вернулась.
Она, черт возьми, вернулась.
– Миллер, тебе, наверное, придется поделиться со мной каким-нибудь средством по уходу за кожей, потому что у меня такое чувство, что эта улыбка теперь никуда не денется.
Она смеется глубоким смехом, и в этот момент я наконец открываю глаза, чтобы убедиться.
Вот и она.
