– Здесь подают сладости? – спрашивает она, когда мы подходим ко входу. Ее глаза комично расширяются, когда она заглядывает в окно и замечает бесчисленные стеклянные витрины со сладостями. – Черт возьми, это именно то, на что похож мой рай.
– Твой рай, да?
– Да, у каждого из нас – свои варианты. Мой очень похож на этот, только без всех этих дурацких стеклянных витрин, и десерты почему-то всегда свежие. – Она наконец прекращает свою игру в гляделки с пекарней и снова обращает свое внимание на меня. – А как выглядит твой рай?
– Я могу попросить все, что захочу?
– Все что угодно.
– Ну, я не знаю, как он будет выглядеть, но там будешь ты, и каждый раз, когда мы остаемся наедине, твоя одежда волшебным образом исчезает с твоего тела. Когда я попаду в свой рай, это станет моей первой просьбой. На самом деле это будет моя любимая часть.
Она разражается смехом, и для женщины, которую я считаю забавной, мое эго растет с идиотской скоростью каждый раз, когда я слышу ее смех.
Очередь снова начинает двигаться, и она идет впереди меня, все ближе и ближе подбираясь к двери. Я обнимаю ее сзади за плечи, мои широкие ладони и выступающие на них вены контрастируют с нежными цветочными узорами татуировки на ее загорелой коже.
– Прости, что избегал тебя, – тихо говорю я, прижимаясь губами к ее уху.
Она хватает меня за предплечье и слегка сжимает его.
– Все в порядке. Ты так явно извиняешься с помощью сладостей, что я тебя прощаю.
Мы продвигаемся вперед вместе с очередью, на этот раз заходя внутрь здания, и едва мы входим в дверь, на нас обрушивается запах корицы и шоколада. Губы Миллер изгибаются в детской улыбке, и это так по-детски искренне, что я не могу удержаться и наблюдаю за ней, а не за бесконечными витринами с пирожными, бисквитами и тортиками.
– Ладно, что это за заведение? – спрашивает она.
– Помнишь моего друга Рио, с которым ты познакомилась вчера вечером? Он из Бостона, и рассказал мне об этом заведении. В основном это итальянские десерты, но есть также французские и традиционная американская выпечка. Я знаю, что из-за моего расписания поездок тебе трудно выкроить время, чтобы поработать, и эти десерты не настолько изысканные, как те, что обычно готовишь ты, но я подумал, может быть, ты вдохновишься этими рецептами. Кто знает, может, что-то натолкнет тебя на идею.
Миллер стоит неподвижно, ничего не говоря, что странно. Обычно эта девушка так и сыплет быстрыми односложными репликами.
И моя уверенность в том, что это была хорошая идея, улетучивается.
– Или нам вообще не стоит думать о работе, может быть, просто возьмем что-нибудь, что нам понравится, с собой в отель…
– Нет, – быстро говорит она, качая головой. – Нет, это… это очень заботливо с твоей стороны. – Она заглядывает мне в глаза. – Кажется, это прекрасная идея. А еще – очень похоже на свидание.
Я усмехаюсь.
– Очевидно, ты никогда раньше не была на свиданиях, если думаешь, что они такие. Это рабочая встреча, Миллс. Хватит выдумывать. Будь профессионалом.
Она снова смотрит на десерты, щурит глаза, и ее улыбка возвращается. Мы продвигаемся в очереди, все ближе и ближе к получению нашего заказа. Стоя передо мной, она откидывается назад, рассеянно прижимаясь к моей груди, и продолжает рассматривать витрины.
И я улыбаюсь, как тридцатидвухлетний ребенок рождественским утром, потому что для деловой встречи непринужденных прикосновений более чем достаточно.
– Что ты хочешь заказать? – говорит она почти шепотом, как будто это – только наш с ней секрет.
Мне чертовски нравится видеть ее такой. Улыбка и воодушевление, которые она сейчас излучает, – я представлял, что именно такой она была, когда маленькой девочкой открыла для себя любовь к выпечке.
– Ну что же, – говорю я, извлекая из заднего кармана сложенный лист бумаги. – Я провел небольшое исследование.
– Ты провел небольшое исследование? – со смехом переспрашивает она. – И также распечатал карту, как сюда добраться, старик?
– Помолчи.
Ее глаза сияют, и она поджимает губы, чтобы удержаться от смеха.
– Как я уже сказал, я провел небольшое исследование и составил список.
– Ты составил список. На листе линованной бумаги. Ручкой.
– Ты так и будешь описывать все, что я делаю, или…
– Малакай, в твоем телефоне не просто так есть приложение для заметок.
– Ну, все равно, – обхватив ее руками, я держу перед нами листок. – Давай возьмем все это и все, что ты захочешь попробовать.
Пока Миллер просматривает мои записи, сравнивая их с тем, что находится в стеклянных витринах, мы продолжаем продвигаться в очереди. Все работающие за прилавком женщины – невысокие пожилые итальянки. У них нет времени на все эти туристические штучки, поскольку они ожидают, что заказы будут сделаны в ту же секунду, как посетитель доберется до них. Если происходит задержка, а посетители продолжают разглядывать витрины, по всей пекарне разносится череда итальянских слов, предположительно ругательных.
