Мы стоим бок о бок в лифте, и в этой крошечной металлической коробке так много тихого напряжения. Миллер не двигается с места, не говорит ничего сексуального, чтобы разрядить обстановку. Она позволяет этому ощущению затянуться, позволяет мне захлебываться им.
Но мы оба знаем, что она не обязана в очередной раз заявлять, как сильно она меня хочет. Мяч на моей стороне, и после того как я останавливал нас не один раз, именно я должен сделать первый ход. Она не собирается снова подставлять себя под удар, и я искренне не верю, что она что-то предпримет, зная о моих страхах привязаться к человеку, который уйдет.
Ее рука совсем рядом, всего в дюйме от моей. Мне хочется прижать ее к стене, нажать кнопку аварийной остановки и упасть на колени. Было бы уместно, если бы я наконец сделал шаг именно в лифте, учитывая, что началось все именно здесь.
Но я не успеваю это сделать, и дверь открывается. Миллер разочарованно вздыхает, выходит и, прибавляя шаг, направляется прямиком в свой номер. Не теряя времени, достает ключ-карту и подносит ее к замку.
– Спокойной ночи, Кай, – говорит она, открывая дверь. – Спасибо за сегодняшний вечер. Было весело.
С этими словами она слегка улыбается, заходит внутрь и закрывает за собой дверь, оставляя меня в коридоре.
Я один в номере. Моего сына здесь нет. Единственный человек, за которого я сейчас несу ответственность, – это я сам, и я чертовски устал быть ответственным.
Я хочу быть безрассудным и импульсивным.
Я хочу женщину по другую сторону этой стены, и я устал убеждать себя, что это не так.
Какого черта я замешкался в лифте?
В кои-то веки, принимая решение, я не думаю ни о ком другом. Я не думаю о своих обязанностях. Я даже не думаю о себе в будущем и о том, как больно мне будет, когда все закончится.
Ну и что с того, что она хочет секса без обязательств? Независимо от того, займемся мы сексом или нет, меня все равно потрясет ее отъезд, так какой смысл воздерживаться от того, чего хотим мы оба?
Я притворюсь.
Я, черт возьми, притворюсь. Ради нее я буду вести себя непринужденно, а когда в конце лета она уедет, я буду барахтаться и жаловаться самому себе.
Я больше не могу это отрицать.
Итак, прерывисто дыша, я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь между нашими комнатами, но прежде чем я успеваю ее коснуться, она открывается.
Миллер держит руку на дверной ручке и так же тяжело дышит, зеленые глаза потемнели и немного расстроенны. Она уже сняла комбинезон и стоит в дверях в одной футболке и трусиках.
Я позволяю себе пожирать ее глазами, потому что провел слишком много дней, притворяясь, что она – не единственная, на кого я смотрю.
Ее внимание привлекает моя сжатая в кулак рука, так и зависшая в воздухе, и на ее лице отражается легкое удивление.
– Почему ты собирался постучать?
– Почему ты открыла дверь?
– Я первая спросила.
– Я хотел постучать, потому что собираюсь быть эгоистом. – Шагнув вперед, я переступаю порог между нашими комнатами, осознавая его метафоричность. – На этот раз я собираюсь взять то, что хочу.
Уголки ее губ приподнимаются в опасной усмешке.
– Наконец-то.
Когда я захожу в свою комнату, руки Кая тут же зарываются в мои волосы, пальцы сжимаются, привлекая мое внимание к нему, губы накрывают мои.
– Миллер, я могу взять то, что хочу?
Я просто киваю, лишившись дара речи от безбашенного блеска в его глазах и его властной, но неконтролируемой ауры.
– Не слышу?
–
– Хорошо. – Он прикусывает мою нижнюю губу. – А теперь скажи мне, почему ты открыла дверь.
– Потому что я собиралась выяснить, решил ли ты наконец, что хочешь меня, или нет.
Его смешок звучит немного мрачно.
– Это никогда не было вопросом, и ты это знаешь.
Кай поднимает меня, обхватив одной рукой за талию, и я инстинктивно обхватываю его ногами, когда его губы встречаются с моими. Поцелуй оказывается таким неожиданно собственническим, что это даже пугает. Думаю, что, возможно, я не в себе: я смотрю на мужчину, который обычно в последнюю очередь берет то, что хочет, но сегодня вечером наконец-то решил быть эгоистом. Но затем моя спина ударяется о стену, и я возвращаюсь в настоящее, осознавая, что это все происходит наяву.
– Кай, – выдыхаю я ему в губы. – Ты уверен, что все в порядке? Уверен, что это то, чего ты хочешь?
Его взгляд смягчается, он прижимается носом к моему носу.
– Я не хочу причинять тебе боль, – шепотом продолжаю я.
– Я знаю. – Он нежно целует меня в губы. – Я точно знаю, что это, и я этого хочу.
Язык Кая скользит по моему, а его возбужденный член упирается мне между ног.
Это грязно и вызывающе, и, честно говоря, совсем не то, чего я ожидала после посещения необычной кондитерской. Но я думаю, что это то, что ему нужно, чтобы наш роман удался. Связь, доверие. Хотя он постоянно повторял, что сегодняшний вечер – не свидание, это явно было свиданием, и, возможно, мы заранее решили закончить его нежно.
Но сейчас в этом мужчине нет ничего нежного.
