Садики все время говорят, что у них нет денег, и собирают с родителей то на одно, то на другое. При этом, смотрите, какой бизнес-потенциал: думаю, родители будут хорошо доплачивать за то, чтобы в садике ребенка оставлять еще на выходные и изредка до утра. Пришла такая мать утром, принесла свежие колготки: «– Сколько с меня? – Тысяча рублей». И все довольны. Сдавать на ремонт – это уже никого не мотивирует. Откройте садик в выходные, озолотитесь.
Свобода, это что ведь? Спать до обеда, каникулы когда хочешь, шоппинг до упаду. Ну да, шоппинг. На шоппинг заработать надо. Господи, благослови те времена, когда ребенок ходил в садик – рубить капусту женщине-матери было очень просто. Пришла такая красивая в офис, сидишь себе и знаешь, что ребенок спит сейчас или ест, гуляет или портрет матери из пластилина лепит. В 17 часов вылетела такая на помеле через весь город по пробкам, чтобы успеть к шести в садик. Успела – молодец. Не успела – не молодец. Извинилась перед воспитателем, забрала своего ребенка, который остался последним, купила ему шоколадку по дороге домой. Все. Нет больше никаких проблем.
Когда ребенок идет в школу, рубить капусту становится существенно сложнее. Встаешь в шесть утра, кофе попила, что-то там на себя натянула, в семь будишь ребенка, он сопротивляется, вы боретесь, мать побеждает. Даешь ему завтрак, он сопротивляется, вы боретесь, мать побеждает. Даешь ему одежду, он сопротивляется, мать побеждает. Выходите в школу, он сопротивляется… ну вы поняли, так до самого школьного порога.
В первом классе, чтобы вы знали, уроки продолжаются до половины одиннадцатого в первый месяц, потом чуть дольше. Я не знаю, как работают в это время те женщины, которые в офисе. Я вот как чувствовала ушла перед первым классом на фриланс, но тоже ничего хорошего. Отвела в школу, вернулась, только села поработать, как уже снова подъем. Пришли из школы, нужно поговорить за жизнь, сварить обед, накормить. Ребенок сопротивляется, мать снова одерживает победу.
Домашки в первом классе как бы нет, но она как бы есть. Домашку сделали, два часа перепирались, сорвали связки, учились писать в прописях. Надо бы погулять. У нас в доме живут пьющие люди, а во дворе ходит целый собачий прайд, поэтому гулять идем вместе. Ребенку стремно, мне скучно. Лавок нет, некуда даже жопу приткнуть, приходится ездить на самокате или роликах. Сложно ездить на самокате, когда у тебя в голове список из двадцати дел, и все срочные. Пришли домой, тут-то бы и поработать, но нет – ужин, какие чудеса, снова сам себя не приготовил. Дома в это время появляется старшая – нужно поговорить за жизнь, выдать денег, еду и чистую одежду. Конечно, этот человек уже требует минимального участия, но все-таки. Нельзя, чтобы человек жил позабыт-позаброшен, нужно поприставать – а что делала сегодня? А мальчик есть? А сейчас ты куда? Обычные материнские вопросы.
Ты думаешь, ну, вот они подрастут, и ты заживешь. Ага, размечталась. В это время случается пандемия, школы переходят на дистант, к ЕГЭ готовиться все сложнее. Ну, и конечно, на бюджет мы не поступаем. Что я делаю? Я устраиваюсь на вторую работу, получаю диплом педагога, иду преподавать детям журналистику в детском центре. Теперь мой день выглядит так.
Шесть утра – подъем, если работы много – подъем в пять. Восемь утра – вылет в школу, работа №1, готовлю занятие для работы №2. Киндер приходит из школы, домашка. Обед и ужин, сука такая, снова сами себя не хотят готовить. Работа №2, я веду занятия часов до восьми-девяти вечера. Дети, простите, я не под бухлишком, у меня просто язык уже спать лег. Он с шести утра каждый день убеждает и воспитывает. По воскресеньям тоже у нас кружок.
Дети еще пишут свои первые журналистские материалы и скидывают их по ночам в рабочую беседу. Утром встаешь – у тебя в беседе пара-тройка статьишек, в выходные тоже. Ты их не планировал, а они вот они, молодцы какие, понаписали. Всем нужно объяснить, что в их статьях не так. Не так, как правило, там почти все. Объяснять, как надо, приходится долго и не один раз, особенно муторно это делать в переписке. На это уходит много времени. Лучше всего было бы сесть рядом, тыкать ручкой в текст и объяснять на пальцах – метод старый, зато доходчиво. Но у нас тут волны удаленки, поэтому, лежа в кровати, хоть утром, хоть вечером, долго пишу им длинные послания в телефоне. На стуле за компом просто уже сидеть не могу.
У меня три года не было нормального отпуска. Нормального, это когда ты куда-то уезжаешь, один без детей, отключаешь телефон и чилишь. Честно говоря, такой отпуск у меня был один раз в жизни. Мне было 25, мы с подругой стали типа нормально зарабатывать, подвернулась хорошая путевка, и мы поехали на море. Всё, больше этот прекрасный опыт я повторить не смогла.
