Кира просто стоит на бруствере, как Клочков, как Родина-мать на Мамаевом кургане, а войне все еще не видно конца и края. Спасибо, Господи, что иногда убавляешь ее громкость. Что там еще за война у нее, спросите вы. Война за все хорошее против всего плохого. Против бедности, против старости, против всего, что отбрасывает назад стремительным домкратом. За то, чтобы детям жилось чуть легче, за то, чтобы увидеть при жизни кусочек рая, чтобы потом было, к чему стремиться. Да вы и сами все знаете, что я рассказываю.
Однажды меня как писателя позвали в колонию. В воспитательных целях. Раньше я в таких местах не выступала и что там читать можно, даже не представляла. Ну, и воспитатель из меня еще тот.
Моя младшая дочь с ее двух до семи лет – это мое полное педагогическое фиаско. Все было просто ужасно, а потом как-то наладилось. Ценой развода и прочих психологических потерь. При этом у меня есть старшая дочь, которую я всегда считала своей большой педагогической удачей, а также красный диплом педагога дополнительного образования детей и взрослых. То есть при желании, чисто теоретически, я в колонии даже кружок вести смогу, если позовут.
Когда не знаешь, что делать, нужно быть честным. Не разводить ля-ля тополя про свою гениальность, а сказать – я пишу всякую хрень и не знаю, почему меня сюда к вам позвали. Поэтому давайте я тут полчаса повыступаю, а потом уйду. Воспитатели ваши себе поставят плюс в плане воспитательных мероприятий, у вас время быстрее пролетит, на тетку хоть посмотрите, я себе там тоже крыжик поставлю, что не слилась, хотя было капец как страшно. Короче, все получат свои бонусы, просто потерпите немного, и все.
И я прочитала им стихотворение про любовь. Про любовь как вид зависимости – человековые наркоманы, где взять чистой, кем снять ломку, и вот эта вся наркоманская лексика. В колонии, где сидят за распространение наркотиков, ага.
Через месяц мне позвонили сотрудники УФСИН и сказали:
– Вы знаете, в той колонии есть звукозаписывающая студия.
Ух ты, подумала я, чтоб я так жил.
– И они на то ваше стихотворение про любовь записали рэп.
О, рэп, подумала я. Я буду почти как Баста. У меня будет целый один свой рэп.
– Они приглашают вас его послушать и, возможно, прочитать вместе с ними.
Упс. С чтением рэпа у меня все очень не очень. Я свои стихи, когда с листа читаю, десять раз запинаюсь, а по памяти вообще не помню. И вот тут-то бы мне и отказаться. Но нет. Поэт, он же милость к падшим призывал. В той колонии целый актер театра с воли целый театральный кружок ведет, а я что? Людьми пренебрегать вообще нельзя, особенно если они к тебе со всей душой. Рэп написали, а могли сказать: «Дура какая-то пришла, хоть поржали».
Никаких новых стихов про любовь в наркоманской лексике я не написала, а говорить о чем-нибудь придется. Поэтому я решила написать монолог о свободе. Для сидящих людей в колонии, да. О том, что между нами не такая уж большая разница. Все люди на самом деле сидят в клетках, только у каждого она своя.
Уже много лет я не чувствую себя свободным человеком. Причины разные. При этом я не совершала никаких преступлений. Просто устроилась на работу чиновником. Просто родила второго ребенка. Просто устроилась на 25 работ – это, конечно, великое благо, что они есть, но это не про свободу, вообще нет. Трудоголизм – это тоже зависимость.
Свобода – это ветер в волосах, хочу булки ем, хочу – пряники, сдала квартиру – поехала на зиму на Гоа. В Сибири зимой как-то совсем не Гоа. Захотела – пошла купила себе десять платьев, а не детям новые кроссы, заплатила репетиторам, отвела на робототехнику, далее по списку.
Захотела – винишком накидалась, когда душа просит, а не когда вечер пятницы наступит, да и наступит ли, не факт – у меня и суббота рабочий день, и воскресенье, и все праздники в труде проходят. Работать четыре дня в неделю? Знаете же про очередную инициативу властей: работать до 60 и 65 лет, но четыре дня в неделю? Нее! Только восемь, только хардкор! Даешь четырнадцатидневку! Потом полдня на то, чтобы вещи в стиралку закинуть и в магазин сбегать, и хорош – самый замечательный выходной.
После второго декрета я вышла на работу в офис и целых два года изображала там из себя трезвенника. Корпоратив, днюха, шампусик чисто символически? Нет, я же мать, мне же ребенка из садика забирать, а там в правилах четко указано, что нетрезвым родителям детей не выдают. Так-то это заманчивое предложение: накидалась на корпоративе, приезжаешь домой и просто ложишься спать, никаких тебе ужинов, мытых попок перед сном, сказок на ночь, «Валя, не скачи по кровати сестры, иди в свою комнату», Валя в это время в ночной группе отжигает. Красота. Но воспитатели тоже люди и домой после работы хотят, поэтому ночной группы в нашем садике нет.
